Чтение онлайн

Пруд был небольшого ветру негде разгуляться, кругом деревья. Поэтому лед на поверхности пруда таял спокойно, становился тоньше и, наконец, растаял весь, точно его и не было.

И тогда стало заметно, что на воде тихо колышется от ветра раковинка улитки-прудовика. Осенью она вмерзла в лед, да так и пролежала в нем неподвижно всю зиму. А сейчас освободилась из плена, и ветерок тихонько подгонял ее к берегу.

Но что это? В раковинке вдруг что-то зашевелилось: из прокушенного шелкового кокончика, лежащего в ней, высунулась пара длинных коричневых ножек, за ними коричневая голова и на ней восемь маленьких черных глазков.

Так вот это кто! Это не улитка, бывшая хозяйка раковинки. Это разбойник-паук устроил в пустой раковинке свою зимнюю спальню. Теперь он проснулся и аккуратно протирает лапками блестящие глазки: «Кажется, я здорово заспался!»

Покончив с глазами, паук оперся лапками о край раковины, но тут неустойчивая лодочка не выдержала, наклонилась и… перевернулась. Пассажир оказался в воде. Ну, наверно, он теперь изо всех сил уцепится за какую-нибудь щепку, веточку, чтобы не утонуть. Пауки ведь не водяные жители, плавать не умеют.

Как бы не так! Паук: проворно высунул кончик брюшка из воды, нырнул и, так же проворно перебирая ножками, направился вниз, к кустикам водорослей, которые тоже недавно очнулись от зимнего сна.

Но что еще удивительнее, под водой коричневое брюшко паука вдруг превратилось в серебряное, заблестело, точно капелька ртути. Это серебрился воздух. Он задержался между волосками брюшка, когда-паук высунул его из воды. А теперь паук, нырнув, унес его, чтобы дышать им под водой через дыхательные отверстия на брюшке, потому что пауки не могут дышать воздухом, растворенным в воде, как дышат рыбы и раки.

За блестящее брюшко водяного паука и назвали Серебрянкой.

Прицепившись к веточке водоросли, наша паучиха Серебрянка несколько минут оставалась неподвижной. Видно, нелегко сразу очнуться от долгого сна в ледяной колыбельке. Можно отдохнуть, пока не израсходуется запас воздуха, принесенный сверху.

На дне, около водорослей, мирно копошилась разная мелкая водяная жизнь. Маленькие серые рачки — водяные ослики — тоже проснулись от зимнего сна и не спеша ползали, покусывали то гниющую палочку, то нежные зеленые листики водяных растений. Безобидные крошки, может быть, по-своему тоже радовались весне. Они были похожи на мокриц, какие живут в сырых местах на земле. И умишко у них такой же маленький, как у мокрицы. Где им сообразить, что вот тут вблизи от них притаился злой беспощадный враг!

А паучиха сообразила; ее восемь глазок загорелись бы еще ярче, если бы могли. Но они и так блестели, как крошечные фонарики. Она слегка пригнулась на веточке, совсем как кошка на охоте, и вдруг метнулась прямо вниз, острыми коготками зацепила крупного ослика ii легко подняла к ветке, на которой только что сидела. Остальные рачки почти не испугались: еды для них хватает, и что за беда, если одним осликом стало меньше.

Л Серебрянка, все еще держа ослика в лапках, быстро-быстро стала прижиматься кончиком брюшка к водоросли. Еще и еще. Серебристые липкие нити тянулись из прядильных бородавочек на брюшке и тут же, в воде твердели. Ослик, убитый ядовитым укусом, в одну минуту был надежно привязан шелковинками к водоросли. Его длинные, длиннее тела, усики в последний раз слабо дрогнули и замерли.

Но Серебрянка еще не думала приниматься за обед, которого дожидалась всю долгую зиму. Она быстро взлетела на поверхность воды, опять высунула брюшко и запаслась свежим воздушным пузырьком. Теперь — скорее за работу. Быстро-быстро она принялась скакать по веточкам водоросли, трогая их прядильными бугорками брюшка. Здесь и там, здесь и там… прозрачные липкие нити тянулись из бугорков. Здесь и там, здесь и там… вот уже и готова паутинная сеть, какую обыкновенные пауки плетут не в воде, а в воздухе.

Кого же это собирается ловить в нее Серебрянка? Ведь в воде паутина быстро станет вовсе не клейкой!

Серебрянке нужно совсем не то. Вот она опять отправилась в путешествие наверх. Но теперь она ползет вверх по растению и тянет за собой паутинную ниточку.

Зачем?

А вот зачем. В этот раз, поднявшись наверх, она ухитрилась забрать между волосками брюшка такой большой запас воздуха, что этот пузырек помешал бы ей спуститься под воду: воздух ведь легкий, помешал бы ей. Поэтому паучиха и не плыла, а ползла, цепляясь за паутинку, и так благополучно добралась до своей сеточки. Она нырнула под нее и ножками осторожно отделила от себя слой воздуха. Попался, пузырек! Стараясь вырваться, он натягивал паутинную сеть кверху, но Серебрянка поспешно вплетала в нее все новые и новые нити, укрепляя. Ведь если пузырек прорвется, улетит вверх — беда! Пропал весь труд!

Но нет. Ловушка сделана с толком. Пузырек держится прочно, а Серебрянка все не успокаивалась, так и летала: вверх-вниз, вверх-вниз. Она приносила все новые и новые пузырьки воздуха, прибавляла к прежним, укрепляла новыми и новыми паутинками, а подводный домик надувался, вырастал и, наконец, сделался похож на серебряный наперсток донышком кверху. Теперь пора и пообедать. В одну минуту ослика втащили в паучье логово: здесь можно спокойно кушать и дышать свежим воздухом.

Серебрянка улеглась в воздушном колоколе на спинку и, держась в нем передними ножками, высосала ослика начисто, а пустую кожицу выкинула: в домике должны быть чистота и порядок.

Насытившись, паучиха принялась прихорашиваться на кошачий манер: она облизывала задние лапки и усердно натирала ими волоски на брюшке: ведь если на волосках заведется плесень, они слипнутся, и воздуха между ними удержится меньше.

Всю весну Серебрянка охотилась и ела почти непрерывно. Стоило водяному ослику задеть за шелковинку, проведенную от колокола к водоросли, и ему не было спасения. Серебрянка молнией вылетала из серебряного домика и возвращалась с бедной жертвой в лапках.

Время шло, и наконец Серебрянка начала какую-то новую работу: она наплела целую кучу рыхлой паутины в самом верху своего колокола, прицепилась к этой паутине и точно глубоко задумалась. Но это так только казалось: брюшко ее непрерывно двигалось, сокращалось, а в колоколе росла и росла кучка круглых, как шарики, желтеньких яичек. Мать старательно заплела их паутиной, охватила ножками и замерла. Кончились охоты: теперь водяные ослики могут спокойно дергать за сигнальные нити вокруг колокола. Мать не заботится о еде, она стережет покой и жизнь будущих детей.

Раз в колокол попробовал заглянуть такой же паук, покрупнее. Но Серебрянка, не сходя с места, так грозно поднялась и наставила на него кривые зубчатые челюсти, что бродяге сразу стало понятно: надо убираться. И он убрался.

Время от времени мать оставляла драгоценные яички и забиралась на верхушку водяного домика. Осторожно раздвигая нити колокола, она выпускала в отверствие пузырьки испорченного воздуха. Блестящие пузырьки целым потоком мчались сквозь воду кверху… Затем Серебрянка заделывала отверстие паутинкой и опять— вверх-вниз, вверх-вниз — наполняла колокол новыми и новыми пузырьками свежего воздуха: ведь дышать должны не только паучки, но и яйца — газы проходят в них сквозь незаметные отверстия в скорлупке.