Чтение онлайн

Он пробовал приносить Чернушке свои лучшие тряпочки, складывал их на крыльце перед самым ее носом, подбрасывал и ловил их, но Чернушка отворачивалась с таким презрением, точно никогда такой ерундой не интересовалась. Пум тихонько отходил, ложился и вздыхал.

А вскоре стало еще непонятнее. Он бежал по коридору и вдруг остановился, точно наткнулся на что-то: из комнаты тети Домны послышался тихий писк.

Мыши? Нет, мыши не так пищат. Минута — и Пум оказался в комнате. Еще минута — и его мордочка просунулась под кровать, откуда пищало. Еще минута — и он с визгом отлетел на середину комнаты: из-под одеяла слышалось сердитое ворчание, а на носу его красовалась длинная царапина.

— Так тебе и надо, — сказала, войдя, тетя Домна. — Еще беды натворишь!

Нет, Пум никакой беды творить не собирался. Он жалобно повизгивал и, высунув язык, старался лизнуть царапину. Он не мог, просто не мог уйти из комнаты! То, что там пищало, под кроватью, его неудержимо притягивало. Однако он уже не смел заглянуть под одеяло. Наклонив мордочку, наставив ушки, он только слушал с таким интересом, что тетя Домна умилилась:

— Ну и пес непонятный. Ты что? В няньки просишься?

Она и не знала, что говорит сущую правду. Но выгонять Пума не стала.

Пум сидел не шевелясь. Наконец, из-под кровати выглянула Чернушкина голова. В ту же минуту Пум оказался в дальнем углу комнаты и даже отвернулся.

«И ни капельки мне не интересно, что у тебя там делается».

Чернушка, встрепанная, сильно похудевшая, минуту пристально на него смотрела.

«Смотри у меня!» — прошипела она угрожающе и выбежала в дверь.

Пум тотчас же оказался под кроватью. Он дрожал от волнения. Три маленьких черных комочка слабо попискивали в корзинке. Чуть дыша, он нагнулся и осторожно, кончиком языка, лизнул одного котенка. Он собрался полизать и другого, то тут Чернушка вихрем влетела в комнату. Каждая шерстинка у нее на спине стояла дыбом.

Миг, визг — и Пум стремглав выкатился в коридор и оттуда на двор. Кто бы думал, что маленькая кроткая Чернушка умеет так царапаться!

— Ну, дела! — повторяла тетя Домна и, всплескивая руками, хлопала себя по бокам. — Кабы сама не видела— в жизни не поверила. Он — под кровать, а я одеяло подняла: ну, как слопать ладится котят? Такое бывает. А он — ну, мать родная так котят лизать может!

Пума еле дозвались со двора, до того перепугался. Он и не понял, за что тетя Домна накормила его вкуснющими хрящиками, а ребята до смерти надоели ласками.

Он вежливо отвечал им, но, передохнув от испуга, опять оказался около кровати и долго прислушивался к удивительному писку там, в корзинке.

А дальше пошло еще удивительнее: Чернушка постепенно привыкла к присутствию Пума. Царапины па его мордочке зажили, новых она не добавляла. И наконец настала радостная минута: розовый язычок Пума опять осторожно дотронулся до маленького черного комочка. А Чернушка спокойно продолжала лежать в корзинке, точно так и полагалось.

— Приняла в няньки! — возвестила за вечерним чаем тетя Домна. — Сама видела: умывать дозволила. Без выходных работать будет и без зарплаты. За одно удовольствие.

Всем ребятам сразу вваливаться в комнату тетя Домна не разрешила.

— По пятерке входите, — сказала она, — да чтобы без шуму. А-то мамаша расстроится, опять бедную няньку со двора сгонит.

Но мамаша, видно, окончательно уверовала в Пума: часто выбегала во двор и спокойно оставляла его около корзинки.

— Не нянька, а одно удивление! — говорила тетя Домна. — Иной раз только ошибется, от хвоста к голове детушек нализывает. Ну да мамаша на то не обижается. Чудней, право слово, ничего не придумаешь.

Но тетка Домна ошиблась. Пум придумал. Да такое, что вся улица удивилась.

С утра он куда-то убежал. К обеду дети начали беспокоиться. Петя так и сидел у ворот па лавочке, пе отрываясь смотрел на дорогу.

Бежит, бежит! — закричал он наконец и замахал руками: Пум подбежал к воротам, но не так быстро, как всегда.

Что-то тащит, — сказал Сергушок, — во рту тащит, глядите!

А Пум уже взбежал на крыльцо и исчез за дверью. Дети бросились за ним в комнату тети Домны. Чернушка спокойно лежала в корзинке. Пум медленно подошел к корзинке и…

— Плюнул что-то! — закричала Валя. — Тетя Домна, — договорила она тихо, почти шепотом, — это что же такое?

Пум стоял, открыв рот, тяжело дыша. Чернушка приподнялась, и круглые ее золотые глаза сделались, кажется, еще круглее: в корзине около ее трех котят барахтался такой же черный комочек — четвертый котенок.

Пум не шевелился. Уши кошки начали прижиматься к голове, глаза сузились, готовилось недоброе. Но… в эту минуту четвертый пробрался между ее собственными детьми и, с жадностью схватив сосок, довольно зачмокал. Он был очень голоден, и это его спасло. Минуту Чернушка оставалась неподвижна, затем уши ее расправились, глаза раскрылись, и она спокойно опустилась на подушку.

А Пум, маленький, веселый Пум, постоял около корзинки, вышел на крыльцо, растянулся на согретой солнцем ступеньке и закрыл глаза. Было видно: щенок очень устал.

Дети плотным кольцом окружили его. Они говорили шепотом, боялись потревожить Пума. Петя тихонько потянул Валю за руку. — Как ты думаешь, откуда он взял котенка?

Я думаю… я думаю, кто-то его выкинул на улицу, чтобы он умер от голода. Плохой тот человек. А ты?

Я тоже так думаю, — отвечал Петя. — И еще я думаю: как он не пожалел котенка? А Пумка пожалел. Пумка наш — все равно, что хороший человек.

Пум вздохнул и, не открывая глаз, повернулся на другой бок. Ребята еще посидели, встали и тихонько, на цыпочках, вошли в комнату тети Домны. Одеяло на кровати еще было откинуто. Чернушка на них не обратила внимания. Она ласково вылизывала черную голову и тощие бока изголодавшегося приемыша.

Дети стояли так тихо, что тетя Домна не стала им повторять: «По пятерке входите». Она покачала головой, встретившись глазами с Анной Васильевной, сказала:

— Звери-то несмышленые, а какое сердце имеют. У них любому человеку поучиться можно.