Чтение онлайн

Узнав, как звали сестру-хозяйку санатория красных морских капитанов, он посвящает стихотворение Матильде. И даже читает его в столовой во время ужина… Все смолкают, впечатленные его поэтическим гением и драматизмом происшествия. В эту минуту в столовую входит Матильда Ивановна и как ни в чем не бывало принимается из огромного жестяного чайника разливать отдыхающим чай.

Северянин потупился, смутился, ему было неловко, он кинулся в свою комнату, схватил стихотворение, хотел сжечь его или разорвать, но потом опомнился и аккуратно положил в папку.

Спустя некоторое время, убрав посвящение, поэт включил “Наяду” в сборник “Менестрель”, вышедший в 1922 году в Эстонии, в городе Тарту. Многие считают, что именно благодаря “Наяде” книга имела успех. А Максим Горький назвал “Наяду”, наряду с “Трагедией титана”, одним из лучших произведений Северянина.

Матильда великолепно играла на бильярде — только с мужчинами. Она закуривала папиросу и до победы не выпускала ее изо рта. Это была очень серьезная классическая игра. Когда играла Матильда, в бильярдную феодосийского санатория Военно-Морского флота набивалась толпа народу. Смотреть, как она играет, съезжались профессионалы этого дела со всего Крыма.

Впервые Степан Гудков увидел Матильду в 1928 году на Крымском побережье в бильярдной. В тот вечер ее соперником был Денис Черкасов, негласный чемпион России, завсегдатай самых респектабельных бильярдных столицы, который не проигрывал никому ни до, ни после революции.

С Матильдой у них шла абсолютно равная борьба, хотя Черкасов чуть лидировал, до самого последнего удара. Этот удар должна была сделать Матильда, и если бы она положила оба шара в лузу, то выиграла бы! Но удар был очень сложный. Надо было положить и “своего” и “чужого”, причем “чужого” — дуплетом от борта в середину.

“Это невозможно!” — так думали многие присутствующие (они, кстати, в массе своей поставили на Черкасова), так думал сам Черкасов и потихоньку начала подумывать Матильда, когда зависла над зеленым сукном под абажуром, примериваясь для удара.

Тут-то как раз и вошел в бильярдную Степан Гудков, секретарь Рогожско-Симоновского райкома партии, просветленный мастер, буддист Чистой Земли. Он с одного взгляда все понял про Матильду, увидел ее судьбу и место, которое эта женщина займет в его жизни.

Матильда тоже что-то почуяла и, нарушая все обычаи бильярда, вдруг подняла голову и встретилась глазами со Степаном. Сколько длился этот взгляд, точно неизвестно. До нас дошли только слова Степана, которые он произнес в полной тишине:

— Не трать время, играя на флейте перед буйволами.

А потом повернулся и вышел из бильярдной.

Не сводя глаз с Гудкова, Матильда вслепую ударила по шару, положила кий и вышла вслед за ним. Но этого никто не заметил.

Зрители, затаив дыхание, следили, как “свой” мягко прикоснулся к “чужому”, и оба они медленно, медленно-медленно — один за другим покатились и упали в лузу.

Крик, свист, аплодисменты сотрясли феодосийскую бильярдную, на кленовый паркет которой больше никогда не ступала легкая нога сестры-хозяйки санатория Военно-Морского флота. Поскольку Степан Гудков увез Матильду из Феодосии и женился на ней.

Фаина очень страдала и ревновала Степана Степановича к Матильде.

— Как ты можешь, — с укором говорил Фаине Степан, — считать Матильду индивидуальной и независимой сущностью, а не временной комбинацией элементов, которые должны распасться?

Однажды Иосиф Виссарионович Сталин прослышал о том, что Степан Гудков, занимая высокий руководящий пост секретаря партийной организации Рогожско-Симоновского райкома партии, распространяет среди рабочих и крестьян своего района какие-то нехитрые способы, как побыстрее и не слишком напрягаясь узреть в своем сознании природу Будды и выскочить из порочного круга рождений и смертей, которые, по его безапелляционному утверждению, являют собою лишь сон и мираж.

Главное, это безобразие сопровождалось явной антикоммунистической пропагандой. В поступившем к Иосифу Виссарионовичу доносе была приведена стенограмма выступления Степана Гудкова на ХIХ партконференции, где, в частности, говорилось:

“Товарищи! Ни за какие коврижки не позволяйте пришедшему к власти режиму воспитывать в вас Нового Человека. Это приведет исключительно к новым иллюзиям, заблуждениям и злодеяниям! Но лучше найдите в себе первобытного Бога, который одиноко сияет в каждом сердце, независимо от того, кому оно принадлежит — рабочему, крестьянину, солдату или интеллигенту.

Вы Боги, товарищи! Только нигде и никогда не отходите от своей собственной божественной природы. Там чистота, там невинность, там ваше царство небесное, вечная жизнь и неизменная любовь.

Теперь второе: товарищи! Хватит вам в самом деле уже стремиться от темного прошлого к светлому будущему. Когда, наконец, черт вас всех побери, узрите вы оком истины, что на свете в принципе нет ни темного прошлого, ни светлого будущего, но во всех явленных мирах есть постоянная смена четырех состояний: зарождения, бытия, разрушения и пустоты”.

Внимательно ознакомившись с этим донесением, Иосиф Виссарионович Сталин решил погубить Степана Степановича: арестовать, посадить в тюрьму и по-тихому расстрелять, чтобы тот своими восточными лжеучениями не подрывал единственно верное вечно живое революционное учение Марксизм-Ленинизм, в основе которого как раз и лежит ненависть к темному прошлому, мечта о светлом будущем, а также линейный процесс рождений и смертей, довольно бессмысленных, но данных нам в ощущениях, как объективная реальность.