Приют
Шрифт:
– Доченька, куда же ты, – без каких-либо вопросительных интонаций прокряхтела старуха, и Рута с ужасом увидела, что она пытается встать с кровати.
– Я… я не ваша дочь, – пискнула ошарашенная Рута. Она словно очнулась. Опрометью метнулась к двери, но Бабуля с невероятным для ее возраста проворством схватила прислоненный к стене костыль и швырнула его под ноги девушке. Костыль попал в коленную чашечку Руты, и, запутавшись в ногах, девушка рухнула на пол. Раскрытая к тому времени бритва захлопнулась и до кости разрезала ей безымянный палец. Она вскрикнула.
– Не плачь, – сказала Бабуля. Она легко скинула с себя заскорузлое от мочи одеяло и спустила на пол ноги, покрытые уродливыми гроздьями варикозных вен. В окно настойчиво забарабанили первые капли дождя.
Наконец Руте удалось подняться на колени (нога, по которой попал костыль, сильно болела), и девушка, пачкаясь в собственной крови, снова открыла бритву.
– Иди сюда, – каркающим голосом предложила Бабуля и вдруг прыгнула на Руту. Она упала на девушку сверху, придавив ее к полу и обдавая ужасной вонью – смесью запаха старого тела, застоялых испражнений и гниющих зубов. Она неуклюже елозила на девушке, жадно шаря руками по ее телу. Рута закричала, громко, насколько позволяли ее сдавленные легкие. С превеликим трудом ей удалось высвободить руку с бритвой.
– Замолчи, – шептало сидящее на ней мерзкое существо, и Руте казалось, что она сейчас потеряет сознание. – Или я накажу тебя. – Бабуля захихикала. Она жадно вытягивала губы, сложив их в трубочку, словно собираясь к чему-то присосаться. Ноздри раздувались, на лбу вздулась толстая жила.
– Всего лишь немножко кровушки… Всего чуть-чуть, ты ведь не откажешь больной бабушке?
Рута извивалась, отпихиваясь от старухи ногами, и один из ударов попал той в лицо.
– Противная девка. – Рыхлое лицо Бабули затряслось от злобы. Поймав ногу девушки, она впилась зубами в голень. По подбородку Бабули потекла струйка крови. Теперь Рута визжала не переставая. Она рыдала и кричала, отказываясь верить, что все это происходит наяву и с ней, и вдруг снова вспомнила про бритву. Изогнувшись, она наклонилась к этой кошмарной пародии на человека и принялась ее кромсать. После первых же порезов Бабуля оставила в покое ногу девушки и теперь к воплям Руты прибавился жуткий протяжный вой.
Плача от страха и боли, ибо эта тварь укусила ее, Рута продолжала полосовать тяжелое тело Бабули. Та неловко закрывалась руками, продолжая орать, но скоро ее яростные крики превратились в жалобный скулеж. По искривленным рукам Бабули ручьями бежала черная, как деготь, кровь, она уже не пыталась схватить Руту, но девушка не могла остановиться. Не помня себя от страха, она отняла руку от лица старухи и взмахнула бритвой. Горло старухи раздвинулось в стороны, как занавес, и оттуда фонтаном забила кровь.
Продолжая всхлипывать, Рута на четвереньках поползла к двери.
– Бэ… б… боооооо, – кряхтя, произнесла Бабуля и повалилась на пол, лицом вниз.
Рута вскочила. Трясущимися руками потянула за ручку двери и остолбенела. Сделала шаг назад.
Перед ней стоял Олег. Сбитая набекрень бейсболка, клочья нечесаных волос. Лиловый фингал под левым глазом. И, как всегда, лук через плечо. Глаза плотоядно ощупали девушку, и взгляд мальчика остановился на перепачканной кровью руке. В свою очередь, Рута увидела, что вся майка Олега покрыта красными пятнами. Словно мальчик решил стать похожим на леопарда. Только пятна уж очень похожи на кровь. Олег медленно потянулся за луком.
Взвизгнув, Рута шагнула назад, лихорадочно оглядываясь – она оставила бритву на полу.
– Олежа, что там случилось? – раздался снизу крик Дины.
– Все хорошо, ма, – не сводя глаза с Руты, проговорил мальчик. Он вытащил стрелу из связки на поясе. – Все суперски.
– Помогите!! – закричала Рута. – Ярик! ЯРИК!!! – Она заорала так, что ей показалось, будто у нее лопнули голосовые связки. Бритвы на полу не оказалось – очевидно, ее придавила своим телом Бабуля. Та уже перестала мычать, и только слегка вздрагивала, как гигантский кусок тающего желе.
Олег натянул лук. Лицо его стало серьезным, глаза прищурены, как у опытного охотника, учуявшего дичь.
– Нет. Нет, Олег, пожалуйста, не надо, – заговорила Рута. Она завороженно смотрела на пугающе длинное острие из огромного гвоздя. Продолжая пятиться, она уперлась поясницей в подоконник. Все. Дальше пути нет.
– Ты обидела Бабулю, – сообщил ей Олег таким тоном, словно говоря, что та сегодня неплохо выглядит.
– Олег, не надо…
– Ты плохая, – после некоторого раздумья сделал вывод мальчик и спустил тетиву.
В первый момент Рута ничего не поняла – почувствовала лишь сильный толчок в грудь. И лишь затем – ее пронзила резкая, обжигающая боль, которая быстро разлилась по всему туловищу. Округлившимися глазами девушка смотрела на трепетавшую в правой груди стрелу. Этого не может быть. Этого просто не может быть, хотела она сказать, потому что все это не по-настоящему…
Но торчащая из груди стрела была реальной, и из горла девушки вырвался изумленный стон. Размеренным движением Олег извлек вторую стрелу. Кривясь от ужасной боли, Рута влезла на подоконник и локтем разбила окно.
– ПОМОГИТЕ!!! – из последних сил выкрикнула она и прыгнула вниз. Сразу вслед за ней в разбитое окно вылетела стрела. Она воткнулась в землю у забора.
Рута приземлилась на гору досок и поленьев, которые Дина складывала за домом.
– Ярик! – бормотала она, силясь подняться. – Ярик, пожалуйста, помоги!
Но Ярика не было. От падения стрела, торчавшая в груди, сломалась. Ей едва удалось подняться, как из-за дома появилась Дина. Ярко накрашенный рот наводил на мысль о том, что она в нескольких местах прокусила себе губу. На ней была все та же короткая юбка и порванные в нескольких местах колготки. Дождь струился по лицу, смывая обильно наложенный макияж.
– Что там произошло? – тихо спросила она, но тихий голос только усилил ужас обезумевшей от страха девушки. – Я спрашиваю, что там произошло, проститутка?!
Она приблизилась к Руте и нанесла ей удар в лицо. Не удержавшись, Рута снова упала на дрова. Дина подхватила лежащие в траве вилы.
– Пойду взгляну, что ты там натворила. А ты побудь здесь, – с этими словами Дина неожиданно взмахнула вилами, и страшная боль вновь сотрясла тело Руты – она пригвоздила ее ногу к колуну, на котором рубила дрова. Рута кричала так, что ее начало тошнить. Сквозь пелену дождя она видела выглядывающее из окна лицо Олега. Он кривлялся, показывая ей язык.