Попала!
Шрифт:
Пусть Биарсий приказывает выкатить пушки – мы не зря навалили мешков с песком, несколько часов они продержатся. Нового штурма до утра не будет – а утром будет уже поздно.
Вздохнув, оперлась на мужа:
«Отведи меня к кровати».
«С тобой все в порядке?»
«Да, нормально. В карете растрясло, и не спала. Разбудишь меня, когда начнете?»
«Хорошо. Вот так, осторожно ложись и спи».
Положил руку мне на живот.
«На диагностику сил почти не надо, но зато не будем беспокоиться. Да, ребенок в порядке, плацента в порядке. Спи!»
«Я говорила сегодня, что люблю тебя?»
«Эриналэ…»
Цветок над бездной. Бывает и так…
Тиабру так и не удалось пострелять. Все закончилось ночью. Я тоже могла бы не просыпаться – ничего, кроме моря пылающей нефти, растекшейся по поверхности рукотворного озера, разглядеть не удалось. Наверное, оно и к лучшему.
Сначала, в четвертом часу утра, раздался приглушенный двойной взрыв – это рванули два заранее подготовленных заряда в дальнем – земляном валу, замкнув его и перегородив насыпью дорогу. Не прошло и десяти минут, как с гор донесся похожий на раскаты майской грозы грохот – взорвалась наша запруда на озере Тхао. Мы построили плотину у истока вытекавшей из Тхао реки еще прошлой осенью, подняв в огромном, нескольких километров длиной, озере уровень воды почти на три метра. А теперь подорвали так, чтобы пятиметровый слой талой воды, снося по пути деревья и слой земли с горы, превратился в мощный сель и ухнул вниз, в долину, где расположилась на ночлег армия Биарсия, и затопил ее трехметровым слоем ледяной грязи.
Раскаты сменились гулом. Неприятным, вызывающим беспокойство и желание бежать без оглядки. Казалось, дрожит земля. Может, так оно и было, потому что язычок керосиновой лампы забился под стеклянным плафоном, как от сквозняка.
– Жаль, пострелять не смог, – вздохнул Тиабр. – Но им я не завидую…
Да уж. В долине была всего пара мест, которые с натяжкой можно было назвать возвышенностями, и довольно длинный склон, настолько пологий, что сделать его отвесным мы так и не смогли. Но и там, и сям пытающихся спастись ждали западни – широкие, в шесть локтей рвы. На всю глубину в четыре локтя заполненные нефтью. Тяжелый грунт позволял копать такое без опасения, что нефть просто уйдет в землю. Сверху канавы были замаскированы прикрытыми дерном или присыпанными песком тонюсенькими щитами из досок. Наступи – и окажешься по макушку в нефти. Вместе с конем. А преодолеть эти поля с ловушками невредимым было невозможно, как пройти с завязанными глазами по шахматной доске и не наступить на черное…
А еще мы рассчитывали, что, поскольку нефть легче воды, после спуска селя вся эта гадость всплывет наверх.
Теперь надо было ждать… Мы втроем долго читали про сели, наводнения, просматривали кадры цунами на Тихоокеанских островах и решили для верности повременить минут тридцать-сорок, пока все устаканится. Главное, чтобы враги не разбежались… Хотя куда они денутся? Несколько километров вплавь по ледяной каше в кирасе и с палашом наголо?
За отведенное время не успеют.
А потом со склонов польется горящая нефть, которой мы собирались покрыть все Коровье седло, благо, каньон относительно невелик. По нашим расчетам выходило с запасом.
И уже утром, буде кто останется живым, добить из минометов.
Босховский ад, ага.
Посмотреть, во что превратилась к следующему дню долина, Арвис мне так и не позволил. Я и не рвалась – одного запаха, сладковатой, невероятно тошнотворной вони от горелых трупов хватило для того, чтобы мне пришлось искать отдельное ведро – есть я не могла, выворачивало беспрерывно.
– Сегодня придется потерпеть, а завтра уже можно возвращаться в Риоллею, – гладил меня по спутанным волосам Арвис. – Тут и без нас разберутся.
Тиабр усилиями моего эриналэ уже встал на ноги и собирался, раз уж выбрался из столицы, прогуляться в Лиорту. Я полюбопытствовала – зачем?
– Затем. Пора обеспечить смену династии в Талисии. То, что Оксавий посидел у Биарсия в темнице, еще не делает его хорошим. Методы у него те же. И цели те же. Или хочешь через пять лет начать все сначала? – Блондин был непривычно серьезен.
Помотала головой – нет, точно не хочу. И уговаривать дать шанс этому Оксавию не стану. Хватит того, что наши конные отряды прочесывали страну, уничтожая шайки талисийских бандитов. Ведь эти люди могли бы жить тихо, трудиться, стать гражданами, завести хозяйство и семью… но по первому свистку, как псы, кинулись убивать и насиловать. На многих наших фермах не осталось ни живой души – эти гады вырезали даже маленьких детей.
А еще мы захватили живым обгорелого, но по-прежнему наглого Биарсия. Перемазанный в вонючей жиже черноволосый мужчина средних лет тут же стал настаивать на своей дипломатической неприкосновенности. Арвис вздохнул… и в качестве жеста доброй воли залечил шиарду болезненный ожог на лице. Потом сослался на срочные дела и сел за стол, к бумагам. А к Биарсию тут же пристал с подколками говорливый Тиабр. И доводил того почти два часа разными вопросами – издевался над боеспособностью войск, над бедностью Талисии, которая понятия не имеет, что такое банковский счет, над тем, что у Биарсия нет надежных союзников, над планами шиарда по завоеванию мира…
Арвис сидел за столом и, не отрывая нос от бумаги, все два часа покрывал записями лист за листом.
Шиард так и не понял, что его допрашивают…
Наконец эриналэ поднял голову, посмотрел Биарсию в глаза:
– За отца убил бы сам, но не стану. – Оглянулся на караульных. – Повесить. Немедленно!
Я уткнулась носом в колени…
Когда пошатывающийся шиард исчез в дверях, Арвис присел ко мне в изножье кровати.
– Надо. Ты же сама понимаешь… Зато это – конец войны.
И понимаю, и даже одобряю.
Но все равно – жуть.
На следующий день в карете, к которой сзади была привязана вполне довольная прогулкой налегке, перебирающая копытами и косящая хитрым глазом гнедая Сита, мы тронулись в обратный путь.
Я сразу же перебралась на сиденье к Арвису и привалилась спиной к его груди. Потом притянула обе руки мужа себе на живот.
– Ты опять в своей мышеловке? – хмыкнул эриналэ.
– Приеду – сниму, – отозвалась я. Выудила из-за его плеча прядь черных волос, уткнулась в них носом и затихла.
Да, нас сопровождала сотня верховых и конвой, перевозивший на затянутых плотной тканью повозках секретное оружие, но лучше перестраховаться. На попе – капкан, в кармане передника – заряженная «беретта».
Наших студенток голыми руками не возьмешь!
Наступило лето. Лиорта, не без нашей помощи, надавала Талисии по рогам и выгнала из страны. Часть беженцев, прятавшихся у нас, отправилась домой. Часть прониклась местным менталитетом и осталась в Аризенте. Мы не возражали, главное, что люди хорошие.