Попала!
Шрифт:
Стянула с головы шапку и присела на край кровати. Легко сказать «не волнуйся». Это не просто служебная командировка. И даже не горячая точка… То, что мы собирались учинить в Коровьем седле, было бы кошмаром по меркам любого мира. И отдачей нашего удара могло зацепить тех, кто был мне дорог: Арвиса и Тиабра, трех сыновей и племянников Борадиса, многих других… Даже юный Ибриэс рванул на фронт, и теперь младшая сестренка Нариали, как и я, сидела у окна, ломая пальцы, и ждала вестей с юга.
Заерзала. Почему-то никак не удавалось удобно устроиться. Оперлась на локоть и почувствовала это – в уже заметном животе что-то происходило. Да! Вот еще! Приложила привычным жестом ладонь – ой! – там кто-то толкается! В первый раз!
Ай оглянулся:
– Что?
– Малыш, – не могла сдержать улыбки, – я почувствовала, как он толкается!
Наверное, есть такие вещи, которым никакая война, никакой ужас не помеха. Они надо всем. Что важнее – первый толчок ребенка или взрывы за окном? – глупый вопрос. Это и называется «жизнь продолжается».
– Тс-с… Дай посмотрю. Убери ладонь. Ну что глазами хлопаешь? Я тоже лекарь, не забыла?
И чего туплю, в самом деле?
Через минуту Ай сообщил:
– Все отлично! Плацента на месте, малыш в норме. Кстати, это мальчик.
Ничего ж себе УЗИ! Вот так ладонь приложил – и все! Но как жаль, что в этот момент со мной Ай, а не Арвис…
Ай, будто понял, о чем я думаю, вздохнул и отодвинулся на полметра.
– Слышишь? Канонада стихает… Скоро должны быть новости. Я пошел собираться. Как будут вести, сам загляну к тебе, расскажу.
Посмотрела высокой гибкой фигуре вслед – жаль все же, что он никого не нашел на Земле.
Кажется, я задремала.
Проснулась в сумерках, от голоса Ая.
– Я на минутку забежал, слушай. На море мы победили – пустили на дно все двадцать транспортов с десантом и полтора десятка пушечных кораблей. Те разрывы, что мы слышали, – это были брандеры.
Ага, брандеры, знаю такое слово. Набитая смолой, горючими материалами, порохом пустая скорлупа… А зачем им были нужны брандеры?
Будто отвечая на вопрос, Ай продолжил:
– После высадки десанта западнее Риоллеи флот Талисии должен был атаковать риоллейскую гавань. Наши корабли собирались вывести из строя прямо на рейде. Вот этими самыми брандерами, – вздохнул. – Увы, совсем без жертв не обошлось – четыре наших парусника погибли. Часть моряков обожжена, часть утонула. Раненых доставят на берег завтра. Но из врагов не ушел никто, – хищно улыбнулся. – Завтра наши зайдут в гавань, пополнят боезапас, а потом нанесем ответный визит в три ближайших порта Талисии. Если у них после этого хоть одно корыто на плаву останется, буду удивлен… Ну все, Маша, отдыхай! И жди от нас вестей. Верь, все, что могли, мы сделали. А твоя задача – ждать Арвиса и беречь моего племянника.
Поцеловал меня в щеку и ушел.
Я опять осталась в темноте одна.
Двадцать транспортов. Полтора десятка кораблей. Сколько же это народа? По самым скромным прикидкам – больше десяти тысяч. Целый небольшой поселок. Вот так, взял и исчез с лица земли… Плыли-плыли, взяли и утонули. В голове не укладывается.
А еще один поселок исчезнет завтра-послезавтра. Ведь северная группировка, которая прямо сейчас топает в смертельную ловушку, – это еще десять тысяч человек. Чьи-то сыновья, братья, отцы…
Но мы их не звали. А что будут творить на нашей земле эти бравые талисийцы, если дорвутся, я представляла хорошо. Мужчины старались не говорить в моем присутствии о том, что делалось в захваченной Лиорте, но хватало и обрывков фраз – замученные до смерти мирные граждане, которых могли начать травить собаками для забавы или просто привязать к столбу и сделать арбалетной мишенью, изнасилованные женщины… Нам такое точно ни к чему.
Наверное, бессмысленно сожалеть о химере «мир во всем мире». Либо мы, либо нас. А надо, значит, надо.
Положила руки себе на живот, вздохнула…
Ужасно хотелось мысленно позвать Арвиса, рассказать о новостях, о том, что наш ребенок начал толкаться… но я боялась отвлечь моего эриналэ от чего-то важного. Все существенное и без меня донесет телеграф – о связи со ставкой близ Коровьего седла мы позаботились заранее. Так что ни к чему, чтобы он тратил на болтовню со мной силы.
Откинулась на подушку. Силы… силы…
Почему я вообще думаю об этом? Будто маленький червячок настойчивый грызет. Повернулась на бок, а потом дернулась, как от удара тока, – вот! Сообразила!
Уезжая, Арвис сказал, чтобы я не волновалась. Что я – якорь. Что в случае чего он всегда сможет вернуться – прыгнуть прямо ко мне! Но он солгал!
Солгал, чтобы обеспечить мою безопасность. Мою и нашего ребенка.
Он едва не погубил себя, кинувшись вслед за мной, когда меня увозили в Талисию. То расстояние было для него почти предельным. А ехали мы меньше суток. В то время как до Коровьего седла – без малого двое. Выходит, если ему нужно будет выбраться, спастись, он этого сделать не сможет. Потому что я и остальные родные остались тут, в Риоллее… Слишком далеко.
Так! А теперь без паники, без глупостей. Что делать – ясно. Но сделать это нужно так, чтобы не стало еще хуже.
Одной пускаться в путь нельзя. Хотя на дорогах в целом было спокойно – страна давно была готова ко вторжению, и все, кто хотел отправить близких или что-то ценное на запад, это уже сделали.
А кого попросить о помощи? Корэнус пропадает в лаборатории – следит за изготовлением взрывчатки и пороха. Ай уже уехал. К Лиэре лучше не соваться – ничего, кроме рассказа в час длиной, что женщина на сносях должна себя беречь, от нее не получишь. Ага! А вот Борадис сегодня собирался заглянуть. Вторая кандидатура, от которой можно было ждать разумных и конструктивных идей и действий, был мой свекор – маэллт Денэрис.
Итак, сначала собираюсь сама. От нового пояса из нержавейки и с цепями впереди, чтобы было удобно животу, до мужской дорожной одежды и «беретты», из которой меня долго и напрасно учил стрелять Ай. Заряжать, разбирать и собирать эту хреновину, не жмуриться, когда жму на курок, я научилась. Но на том мои успехи и заканчивались. В кочан капусты с расстояния в два метра я попадала. С трех это было уже проблематично. Но все равно – беру! Больше-то я ничего не умею.
Штаны, плащ, сапоги… По мере того как собиралась, нарастала паника. Казалось, еще немного, и опоздаю. Безнадежно, безвозвратно, навсегда…