Чтение онлайн

Он нехотя обсуждал варианты со скучным, ленящимся напрягать извилины Слободским, когда в лабораторию заглянул вальяжный завкафедрой Милютин. Евгений Семенович никогда не понимал, что привязывает неплохого педагога Милютина к их убогому заведению. Он знал, что Милютин преподает еще в нескольких институтах, вполне престижных. Но, видимо, в их богадельне завкафедрой привлекал дутый статус и подкупал расслабляющий гомеостаз, когда не надо участвовать в естественном отборе: его не подсиживали, против него не плели интриг, и никто не претендовал на его бросовое кресло.

– Безобразие! – возгласил Милютин, поймав обрывки разговора. – Я обратился к коллегам, они в шоке… это просто нахальство. По сути, фирма хочет контролировать наше образование. Откуда мы знаем, что кому придет в голову? Могут сказать, что математика студентам не нужна, учите их устному счету и арифметике.

– А ректорат? – ядовито спросил Слободской. – Неужели они выпустят из рук куш?

Милютин изобразил киногеничную усмешку голливудского резонера.

– Каждое сверхъестественное событие, – сказал он. – Имеет простую подоплеку. Ректорат совершает иногда шаги, противоречащие логике… знаю, знаю.

Он выразительной мимикой дал понять, что подоплека ему известна, как дважды два, но скрипнула дверь и показалась пожилая лаборантка с соседней кафедры.

– Евгений Семенович, вам звонят, – прошипела она с досадой, показывая всем видом, что он безответственно перепоручает свои контакты людям, которые не обязаны ради него шевелить даже пальцем.

Евгений Семенович проследовал к телефону, предчувствуя всевозможные эксцессы, но оказалось, что его разыскивала бывшая ассистентка академика Небогатова, которую он помнил эффектной женщиной, и считал, что у нее с шефом была интрижка, или нечто подобное.

– Женя, к нам опять пришли, – выпалила она. Евгений Семенович знал, что она трудилась в бывшем институте его тестя. – Опять будет погром… Женя, что делать?

Ее испуганный голос трепетал, раздражая его слух.

– Римма Аркадьевна, – проговорил Евгений Семенович со вздохом. – Ей-богу, я вообще никаким боком.

Но Римма Аркадьевна не слушала.

– Прошлый раз было светопреставление, Женя, ведь мне угрожали. Если опять…

– Зачем вы вообще с кем-то говорите? – сказал Евгений Семенович меланхолично. – Отправляйте всех к Когану. Он хулиган, он может себе позволить, у него сын миллионер. Пусть Коган отдувается, он любит.

Повесив трубку под осуждающие взгляды ученых собратьев, Евгений Семенович понял, что если даже Римма Аркадьевна вычислила его без труда, то искатели наследия Небогатова тем более возьмут его голыми руками. Скорее надо было уносить ноги с рабочего места, чтобы не испортить отношения еще и здесь.

Домой он добирался кружным путем, заскакивая по дороге в инстанции, которые давно хотел посетить, но все откладывал – в мастерскую, в фотоателье, в ларек с батарейками. Дома он застал странноватую, медлительную Соню и снова застрашился глаз младшей дочери. Понимая, что прячет голову в песок, он все же не пересилил себя, а поэтому взял Рекса, вышел с ним во двор и сел на лавочку, разглядывая ненавистное здание. Коммерческое нечто, выжимающее деньги из наследия академика, грозило ему разнообразными напастями. На улице было пусто. Сперва Евгений Семенович наблюдал, как соседи загружали машину, собираясь на дачу, и удивлялся, зачем этим прохвостам столько барахла. Потом его внимание привлек человек, явно чужой на этой улице и в этом районе. Бог весть, откуда он вынырнул посреди квартала, где жители знали друг друга в лицо. Напоминающий бродягу, но не бродяга. В джинсах не по размеру, с наклейкой и магазинной этикеткой. Потрепанный жизнью пролетарий – замызганный, затравленно оглядывающийся, будто в утрированно тихом районе его подстерегала нешуточная опасность.

Но Евгений Семенович знал цену обманчивому спокойствию этого района, и мысленно посочувствовал прохожему.

Незнакомец, как слепой, пересек проезжую часть и добрел до соседней скамейки. Из его сжатого кулака выглядывал край пятитысячной купюры, но он, казалось, не понимал, что держит в руке. Евгению Семеновичу просился на язык очевидный совет, чтобы бедняга очухался и убрал купюру, но он решил не встревать.

Незнакомец ничего вокруг не замечал, но Евгений Семенович, обнаружив знакомую личность, захотел немедленно встать и уйти. Из-за угла, припадая на корявую палку, на него наступал бывший подчиненный его тестя, и это был редкий случай, когда Евгений Семенович разделял мнение академика. Он тоже не жаловал этого типа, даже когда тот еще был в ясном уме и твердой памяти. Но благословенные времена прошли, и сейчас к Евгению Семеновичу приближался престарелый фрик, лишенный следов благообразия. Куртка и старые брюки с пятнами болтались на суховатой фигуре. Немытые седые волосы торчали в стороны. Евгений Семенович сжался, как бы впервые увидев это простое лицо, широкий нос, сжатые губы. Руки-рычаги налетчика напоминали высохшие клешни, а безумные глаза горели злобным огнем. Евгений Семенович приготовился спасаться бегством, но к его удивлению, старик направлялся не к нему, а набросился на незнакомца, схватил его за плечо и даже замахнулся палкой.

– Ворюга! – закричал он.

Он тряс незнакомца, как мешок с мукой, хотя тот только таращился, не понимая, что происходит. Евгений Семенович поначалу не желал связываться, но все-таки вмешался.

– Рекс, голос… – скомандовал он негромко, а оживший Рекс подскочил к старику и залился задорным лаем.

Старик отпрыгнул.

– Ворюги, мародеры… – заскрежетал он. – Ничего, достану!

Незнакомец благодарно посмотрел на Евгения Семеновича и поправил ветровку.

– Сердитый, – объяснил он, улыбаясь плохими зубами и указывая на подъезд, в котором скрылся безумный старик. – Приятель у него снимает комнату, меня провел на ночь – значит, углядел.

– Это Беседин, – Евгений Семенович погладил Рекса по загривку и прокомментировал: – Он был на подхвате у зама тестя, а сейчас рехнулся.

Вздохнув, что так проходит земная слава, он вспомнил завистливого аспиранта, который таскал папку за Пановым, и претендовал на карьерный рост, а потом стушевался, и вот чем кончил.

Еще он подумал, что сам он со стороны смотрится не лучше.

XI

В гостинице не готовили еду, но, когда заселялось важное лицо, приходила повариха из «Негасимого света» – жарила на плитке яичницу и пекла блины. В то утро Ларису после завтрака отправили в номер, а Эксперт, сопровождаемый Николаем Николаевичем, явился на фирму и завис над столом, рисуя бесконечные орнаменты. Лысый Гриня стоял навытяжку и пялился на бумажки с геометрической рябью, которые одна за другой летели в корзину. Потом Эксперт посмотрел немигающим взором на спутника и сказал:

– Имеем психа, которым управляют из сна. И загадочного гражданина, замуровавшего себя в клетке. Стекло обретает уникальные свойства, но это побочный процесс… вот что, – он повернулся к Грине, обратившемуся в слух. – Я хочу поговорить с вашим Сергеем Вячеславовичем.

Гриня неопределенно замычал, из чего следовал вывод, что Сергей Вячеславович не общается с кем попало по первому требованию.

– И все же, – настаивал Эксперт, вычерчивая очередную дугу с точностью циркуля. – Скажите, у меня к нему один-единственный вопрос.

Когда Гриня взялся за ручку двери, Эксперт добавил:

– И выясните, где сестра нашей красотки.

Он принялся складывать из бумаги условную фигурку. Ждать пришлось недолго. Сергей Вячеславович наотрез отказал варягам в аудиенции, а Ларисину сестру без труда нашли в одной из городских больниц, и Эксперт потребовал машину.

Через полчаса он с Николаем Николаевичем, не отступавшим от начальника ни на шаг, двигался по больничному коридору к посту, где старшая медсестра на его вопрос сделала многозначительное лицо.