Чтение онлайн

Тетка жила не так уж и близко. На окраине деревни начинался небольшой пролесок, за которым и стоял одинокий дом девушки из восьмидесятых. Судя по такой отдаленности от цивилизации, в доме не было ни газа, ни электричества. Но Диму это не смущало. В конце концов, не ночевать же им тут.

– Может, переночуем у нее? – спросила Вера и хитро улыбнулась.

Шутит, чертовка. Но Сысоев, скорее всего, не успел спрятать поглубже свой страх, потому что девушка, глянув на его лицо, засмеялась.

– Расслабься, – сказала она, – я и сама боюсь здесь оставаться на ночь. У меня тетка колдунья.

От этих объяснений Диме не стало легче. Как он сам не догадался? Кем же она еще могла быть? Дом на отшибе и все такое. Но, вспомнив о внешнем виде женщины, он невольно улыбнулся. Огромные подплечники, будто она вставила туда две дощечки. А штаны? Растянулись на заднице так, словно она там прятала что-то. Волшебную палочку? Что же еще? Какая-то пародия на колдунью. Диме почему-то вспомнился Битл Джус из одноименной комедии. Всклокоченные волосы и пестрая одежда. Один в один.

– Чему улыбаешься? – спросила Вера.

– Анекдот вспомнил, – ответил Дима, судорожно соображая, какой бы еще рассказать.

– Может, улыбнемся вместе?

Дима даже остановился.

– Что?

– Я говорю, может, расскажешь?

– Может, и рас…

– Племяшка!

Откуда выплыла эта звезда дискотек, Дима не понял, но очень был благодарен ей.

– Тетя, привет. Как ты?

– А что мне сделается? Пойдемте в дом.

Дима замер. Женщины направились к покосившемуся забору.

– Эй, малахольный! Идешь? – крикнула ведьма.

Он уже где-то слышал подобное обращение к себе. Где? Нет, сейчас уже и не вспомнить. Сысоев кивнул, с отвращением глянул на пузырь на лосинах женщины и поплелся к забору. От одного вида колдуньи его бросало в дрожь. Не только от того, что это подобие комедийного персонажа может натворить каких-то жутких дел. Нет. Его чисто физически воротило от подобных дам. Ему даже казалось, что у нее дурно пахнет изо рта.

«Злой ты, Дмитрий. Бабенку помыть, причесать да приодеть как следует. Ты еще к ней на свиданку бегать будешь».

Дмитрий снова улыбнулся.

– Эй, улыбчивый! Ты что там замер? Иди, здоровье поправишь. – Рыжая шевелюра вынырнула из окна и снова скрылась.

Ну что ж. Она сказала практически волшебные слова. Колдунья, одним словом. Но, уже подходя к крыльцу, он для себя решил, что ни за что ни к чему не притронется. Чтоб не приворожила (а то вдруг у нее все-таки воняет изо рта), чтоб не отравила, чтоб не напоила (а то как же он Веру проводит). Последнего он боялся больше всего. Он боялся, что напьется и его оставят здесь на ночь. Его и так кошмары замучили, а здесь, в избушке на курьих ножках, они и вовсе оживут. Но как только хозяйка поставила на стол полулитровую бутылку с коричневатой жидкостью, он отогнал все мысли, кроме одной: «С завтрашнего дня бросаю пить».

Ему осталось только песню затянуть. Напился как свинья. Но ночевать их никто не оставил. Только одна мысль об этом заставляла его протрезветь. Назад они шли через центр, мимо магазина и торговой площади. Дима, не переставая, что-то рассказывал. Девушка смеялась, и только когда они приблизились к магазину, она затихла, продолжая иногда улыбаться, скорее из вежливости. Дима понял, что его словесный поток наскучил красавице, и замолчал. У магазина стояли спортсмен с другом и Семен Макарович. Ублюдки наверняка выпрашивали выпивку. Дима улыбнулся Семену и, кивнув на Веру, пожал плечами, мол, извини, подойти не могу, немного занят. Семен Макарович кивнул в ответ. Но вот Сысоев заметил что-то холодное во взгляде деревенского бизнесмена. Легкое раздражение. В принципе оно и понятно. Он сейчас не с девственными монахинями разговаривает. Эти два ублюдка могут довести любого. Но Диме почему-то показалось, что эта раздраженность во взгляде предназначена ему, а не этим упырям.

Они молча дошли до моста. Вера ни разу не спросила, почему он молчит. Остановились на мосту и перегнулись через перила.

– Ты уже познакомился с ними? – вдруг спросила Вера.

– Да.

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Что ты о них думаешь? – Девушка смотрела вниз, на черную лужу.

– Алкаши и тунеядцы. По-моему, так.

Вдруг Диме стало стыдно. Ведь сейчас он ничем не отличался от этих балбесов. За несколько дней всего несколько страниц текста (то, что буковки куда-то девались, поди докажи, что они были), а вот выпитых бутылок больше, чем этих самых буковок в алфавите.

– А что ты думаешь о Бородине?

Этим вопросом она сбила его с толку. Он не знал фамилий. Да что там фамилий, он и имен-то их не знал. Первый был спортсменом, а второй просто «второй». Кого из них она имела в виду, Дима не понял.

– Это какой из них?

– С красным лицом, – пояснила Вера, подняла камушек и бросила в болото. Камень с чавканьем вошел в жижу, и уже через пару секунд вязкая поверхность сомкнулась и разгладилась.

– Ну, так что?

Дима был в ступоре. Что происходит? Он-то здесь при чем? Раз девушка спрашивает, значит, у нее есть какие-то претензии к добряку Семену. Но Дима никак не мог понять, какого рода претензии могут быть у молодой девушки к пожилому бизнесмену-продавцу. Может, один из его сыновей обещал жениться? А претензия как раз в том, что молодой краснолицый не женился.

– Мужик как мужик, – расплывчато ответил Дима. Но, по его мнению, подобная фраза о мужчине скорее комплимент.

– Может быть. – Вера кинула еще один камень, черная жижа с благодарностью заглотила его.

– А что происходит-то?

Девушка повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза:

– Когда-нибудь я тебе расскажу.

Она подошла ближе, поднялась на носочки и поцеловала его в губы. Плевать он хотел на ее рассказ. Он обнял ее и прижал к себе. Она улыбнулась и поцеловала его еще раз. В этот раз он был готов к этому и ответил на поцелуй.

Дима долго думал о поцелуе. Как подросток. Что это было там, на мосту? Он действительно ей нравится или в деревне закончились мужики? Ну да, эти два вечно пьяных оглоеда у магазина, им не до женщин. А остальных они к мосту не пропускают. Стервятники, бляха. Ну а Семен и Стасыч староваты для нее. Вот девица и кинулась ему на шею за неимением лучшего. Чем бы это ни было, Диме было приятно. Да и если начистоту, ему очень был нужен секс. А еще ему был нужен роман. И, пожалуй, больше, чем секс.