Чтение онлайн

Татьяна внимательно слушала. С ней впервые кто-то из старших говорил о сексе и сексуальности. Отец всегда избегал этой темы, как табуированной. Он только предупреждал ее о необходимости контрацепции и о том, что заниматься сексом стоит только с надежным человеком. Что он понимал под «надежным» Татьяна так и не догадалась. Вадим в отцовском представлении явно не был таковым. «Наверное, надежен тот, кого он бы сам для меня выбрал, – усмехнулась она в душе. – Кто-нибудь наподобие Прохорова».

– Твоя задача раскрепоститься ровно настолько, чтобы перестать бояться своей привлекательности, даже если у кого-то она вызывает зависть или усмешку, – продолжала Арина. – И при этом не обязательно с кем-то спать. Можно быть и сексуальной девственницей. А можно быть несексуальной недевственницей, как ты.

Татьяна смущенно улыбнулась. От взрослости разговора на щеки выступил румянец. Она к такому не привыкла, но всему внимала с интересом.

– Есть у меня одна идея, как раскрыть в тебе сексуальность, – задумчиво начала женщина, добавляя газу, чтобы успеть проехать на желтый.

Татьяна навострила внимание, но Арина не закончила мысль.

Вскоре показался «Дэнсхолл». Проехав выстроившуюся очередь, они заехали за клуб, припарковались в углу и вошли через служебный вход.

– Кстати, напомни мне сегодня, я закажу для тебя проходку, – бросила директор, открывая железную дверь.

Девушка шла следом и просто угукнула в ответ. Они попали в длинный, слабо освещенный лампами накаливания коридор, в котором валялось много разного мусора или не мусора – в тусклом свете Татьяна не могла определить. Вдоль стен стояли какие-то фигурные картонки, валялись доски, металлические трубы, обрывки ваты и многое другое. Татьяна предположила, что все это был реквизит с прошедших вечеринок или заготовки на будущие. В коридоре царила глухая тишина, как будто они спускались в бункер. Только их шаги гулким эхом отдавались о высокий потолок и бетонные стены, пока Арина не нарушила тишину.

– Если тебе еще не показали, то здесь есть комната отдыха и туалет для сотрудников.

Рукой она показывала на две белые двери на правой стене. Из-за одной из них, той, что была ближе к выходу, раздавались приглушенные голоса.

– Там есть кофемашина, – хвастливо добавила директор, скривив рот в полуулыбке, словно это было неоспоримое преимущество.

В конце они уперлись в голубую дверь, за которой снова оказался неоновый коридор с картинами. По нему каждая разошлись по своим местам: Арина – в личный кабинет, а Татьяна – в общую гримерку.

Девушка специально шла медленно, предвкушая неприятную встречу со Светой и остальными танцовщиками. Еще в коридоре она начала чувствовать их въедливые пренебрежительные взгляды. Мысленно она рисовала кривые усмешки на их лицах. Большинство из них она не запомнила, потому просто представляла усмешки на бесформенных головах. В представлении выглядело жутко. Так же Татьяна себя ощущала. «Мне нужна эта работа! Мне нужна эта работа!» – не уставала она повторять.

Из коридора хорошо был слышен громкий смех, общие возгласы, перекрикивания. Когда Татьяна коснулась пальцами холодной ручки двери, снова разразился хохот. Быстро выдохнув, она вошла. Все сразу затихли. Света сидела за столиком у окна. В зеркале Татьяна могла видеть гримасу неудовольствия, сковавшую ее лицо. Остальные смотрели спокойно, но в воздухе царила неловкость. «Мне нужна эта работа!» – в который раз убедила себя Татьяна, заставляя тело двигаться в нужном направлении, а не в обратном.

– Всем привет, – негромко сказала она, не глядя ни на кого конкретно, и, быстро опустив взгляд в пол, проскользнула к своему столику в уголок.

Никто из девяти человек не откликнулся. Света едва слышно хмыкнула. Но в такой тишине был слышен каждый вздох и шорох. Татьяна предположила, что только что все смеялись над ней, раз так притихли при ее появлении. Все то время, пока она находилась в гримерке, ребята ее игнорировали. Через минуту они начали между собой потихоньку переговариваться, шутить и смеяться. Вскоре разговоры заглушили Татьянину неловкость и Светину неприязнь. Стало легче, но ненамного. Девушка чуть-чуть расслабилась и начала приводить себя в порядок: расчесывать волосы, подкрашивать глаза, обводить помадой губы.

– Твой выход второй, через двадцать минут, – приказным тоном проговорила Света, появившись над Татьяной из ниоткуда. – Танцуешь там же, у туалета.

Девушка кивнула, глядя на рыжую сквозь зеркало. Та держалась спокойно, но едва скрывала неприязненный тон.

– И начинай уже шить себе костюм. В своем я тебе вечно танцевать не позволю, – добавила она, быстро развернулась и вышла из гримерки.

Через минуту комната опустела втрое. Остались только Татьяна и «кореянки», которые сидели в противоположном углу на круглом пуфе. Обе глядели в телефоны. Сегодня они были не в школьной форме, а в белых шелковых боди с крупными, беспорядочно вышитыми, маками. Татьяна посмотрела на них смущенно и тут же отвернулась. Хотела сказать им, что ей понравилось, как они танцуют, хотела развязать разговор, чтобы понять, настолько ли все ей здесь не рады, но не нашла подходящих слов. А потом совсем растерялась, забыла, что, вообще, хотела сказать и уткнулась в себя в зеркале с раздосадованным выражением лица. Потом снова взглянула на девушек, бездвижных и спокойных как куклы. Мысль сформировалась через несколько секунд.

– У вас классный стиль танца, – выдавила она и поджала губы.

– Спасибо, – не поднимая глаз, отозвалась та, что сидела ближе и носила прямое каре без челки.

Снова настала тишина. Татьяна разочаровалась и пристыдила себя за нелепую попытку социализироваться. Она зажмурила глаза на секунду и отвернулась к зеркалу, где снова надо было смотреть на собственную глупость. Хотелось сбежать, но было некуда. Вдруг «кореянка» с каре подняла на Татьяну ленивые глаза и спросила:

– Костюмы шить сама умеешь?

– Н-нет, – медленно ответила девушка, растерявшись.

Сначала она не поняла, к чему этот вопрос, но потом вспомнила, что Света ей наказала.

– У нас уборщица работает одна, Адлией зовут. Она швея, – продолжила «кореянка», заблокировав экран смартфона и выпрямившись.

Сестра ее тоже подняла на Татьяну глаза.

– У нее расценки невысокие, а шьет реально классно, – сказала вторая с длинными волосами.

Татьяне в первый раз показалось, что они были близняшками. По крайней мере, с первого взгляда она их различала только по волосам. Но теперь, внимательнее вглядываясь в девушек, она стала подмечать отличия в формах головы, носах, губах, незначительные, но заметные. Однозначно, они были сестрами, но не близняшками.

– Спасибо, а как ее найти?

– Она здесь всю ночь убирается то там, то сям. Увидишь ее. Грушевидная такая, приятная, с густой шевелюрой. Узбечка.

Девушка с каре руками обтекла воздух по форме груши и улыбнулась. Татьяну это тоже заставило улыбнуться.

– Меня Юля зовут, – сказала вторая с длинными волосами и длинным, но сплющенным носом.

– А меня Оля, – представилась первая с каре и миниатюрными чертами лица. Нос у нее был такой же сплющенный, но покороче.

– Очень приятно, – сказала Татьяна, расплывшись в широкой, жаждущей дружелюбия улыбке. Маленький теплый огонек осветил ее одинокую душу.