Плоть и кровь
Шрифт:
— Она выйдет к ужину?
— Вряд ли. А теперь, девочки, бегите мыться. Смойте с себя весь этот песок. Выйдет мама к ужину или нет, я хочу, чтобы вы были свежими и опрятными.
И только поздно вечером они узнали, что произошло. После ужина приехали родители их матери. При виде детей бабушка разрыдалась и судорожно прижала их к пышной груди.
— Бедные маленькие сиротки! Что теперь с вами будет?
Дедушка Риад рассердился.
— Молчи, женщина! Чего ты добиваешься? Хочешь перепугать бедных детей насмерть?
Амалия немедленно разразилась слезами.
— Папин самолет разбился! — заголосила она.
— Видишь? — сурово произнес дедушка. — Что я тебе говорил! — он оттолкнул жену и заключил старшую девочку в объятия. — Все в порядке, с папой ничего не случилось.
— Но бабуля сказала, что мы сироты.
— Вы не сироты. У вас есть мать и отец. И мы с бабулей.
Лейла бросила на бабушку испытующий взгляд. Слезы проложили глубокие борозды в макияже пожилой женщины.
— А почему бабуля плачет?
Старик почувствовал себя не в своей тарелке.
— Расстроилась, что папа уехал, вот почему.
Лейла недоверчиво пожала плечами.
— Что тут такого? Папа и раньше уезжал. И всегда возвращался.
Дедушка Риад молчал. В комнату вошла Фарида.
— Где твоя госпожа? — спросил он.
— В своей комнате. Девочки, вам пора ложиться.
— Да-да, — подхватил старик. — Идите спать, утром увидимся.
— Ты пойдешь с нами на пляж? — спросила Лейла.
— Да. А теперь слушайтесь Фариду. Ложитесь спать.
Поднимаясь по лестнице, Лейла услышала, как дедушка сказал:
— Передай своей госпоже, что мы ждем в гостиной.
В голосе Фариды можно было уловить неодобрение.
— Госпожа очень расстроена. Она не может сойти вниз.
— Сможет, — безапеляционно заявил дедушка Риад. — Передай, что я хочу сказать ей что-то важное.
Позже, уже лежа в своих кроватках, девочки услышали громкие голоса. Они повскакивали на ноги и отворили дверь. До них донесся злой, пронзительный голос матери:
— Я отдала ему всю жизнь! — заходилась Мариам. — И вот благодарность! Быть брошенной ради белобрысой шлюхи, родившей ему ублюдка!
Дедушка говорил тише, сдержаннее, но тоже можно было разобрать:
— У него не было выбора. Так повелел принц.
— Ты его защищаешь! Берешь сторону виноватого — против собственной плоти и крови! Тебя ничего не волнует, кроме твоего банка и твоих денег. Пока у тебя есть миллионные вклады, все остальное может катиться ко всем чертям!
— Что с тобой, женщина? — озлился дедушка. — Чего тебе не хватает? Бейдр оставил тебя миллионершей. И не забрал детей, хотя по закону имел на это право. Тебе остался дом и вся недвижимость — и здесь, и в Бейруте. И специальная страховка на детей. Чего тебе еще?
Разве я виновата, что не смогла подарить ему сына? — наступала Мариам. — Почему расплачиваться всегдадолжна женщина? Разве я не носила его дочерей, не была его женой, хотя и знала, что он изменяет мне с неверными шлюхами по всему свету? Кто из нас двоих прожил достойную жизнь? Конечно, я, а не он!
— По воле Аллаха мужчина должен иметь сына. И раз ты не родила ему наследника, он не только вправе, но и обязан развестись с тобой.
Мать понизила голос, но все равно в нем звучало страшное напряжение.
— Может быть, это и воля Аллаха, но Бейдр заплатит мне за это! Дочери узнают о его предательстве и смешают его с грязью. Он их больше не увидит!
Они заговорили тише, и больше ничего нельзя было разобрать. Девочки молча закрыли дверь своей спальни и снова легли. Все казалось слишком неправдоподобным.
На следующий день на пляже Лейла вдруг остановила взгляд на дедушке, который читал газету, сидя в затененном шезлонге.
— Если папе действительно нужен сын, почему он не обратился ко мне? Я бы охотно стала мальчиком.
Дедушка Риад отложил газету.
— Это не так-то просто, дитя мое.
— Мама сказала правду? Мы его больше никогда не увидим?
Последовала долгая пауза. Наконец, дедушка произнес:
— Мама сказала сгоряча. Она скоро успокоится.
Но Мариам не успокоилась. Шли годы, и девочки постепенно переняли ее отношение к отцу. А так как он не сделал ни одной попытки возвести мост над пропастью, то они уверились в правоте матери.
Становилось прохладнее. Солнце почти село, голубое смешалось с темно-серым. Лейла повернулась на бок и спросила:
— Долго осталось ждать?
— Примерно полчаса, — ответил сириец. — Вполне достаточно, — и он прикоснулся к девушке. Лейла отпрянула.
— Не смей!
Он уставился на нее.
— В чем дело? Ты что, лесбиянка?
— Нет.
— Тогда не будь ханжой. Зачем, по-твоему, девушкам дают таблетки?
Лейла скорчила презрительную гримасу. Все мужчины одинаковы!
— Для моей безопасности, а не ради твоего удовольствия.
Он торжествующе взглянул на нее.
— Тогда давай. Попробую научить тебя получать от этого удовольствие.
Лейла резко повернулась, и винтовка в ее руке уперлась ему в живот.