Чтение онлайн

Нимуэ судорожно вздохнула, словно собираясь заплакать, но не заплакала. Она взглянула на Кевина, но тот не смотрел на нее, и в конце концов Нимуэ позволила двум жрицам увести себя. Девушку била такая дрожь, что сама она вряд ли смогла бы идти. Моргейна негромко велела сопровождающим:

— Не мучайте ее расспросами. Сделанного не воротишь. Оставьте ее в покое.

Когда Нимуэ ушла, Моргейна повернулась к Кевину. Она взглянула в глаза мерлину, и ее пронзила боль. Этот человек был ее любовником. Мало того — из всех мужчин лишь он один никогда не старался втянуть ее ни в какие интриги, никогда не пытался воспользоваться ее знатностью или высокопоставленным положением, никогда не просил у нее ничего, кроме любви. Он приехал за ней в Тинтагель, чтоб вернуть ее к жизни, он предстал перед ней в облике бога. Возможно, он был единственным ее другом в этой жизни.

Но все же Моргейна преодолела чудовищную боль, сдавившую ей горло, и произнесла:

— Ну что ж, Кевин Арфист, вероломный мерлин, лживый Посланец, — найдется ли у тебя, что сказать Ей, прежде чем ты встретишься с Ее карой?

Кевин покачал головой.

— Ничего такого, что показалось бы тебе заслуживающим внимания, Владычица Озера.

Сквозь боль, окутывавшую сознание Моргейны пробилось воспоминание:» Ведь это он первым назвал меня этим титулом «.

— Быть по сему, — сказала Моргейна, чувствуя, что лицо ее закаменело. — Ведите его.

Кевин сделал шаг, затем вдруг повернулся и взглянул в лицо Моргейне, вызывающе вскинув голову.

— Нет, погодите! — воскликнул он. — Я все-таки нашел, что тебе сказать, Моргейна Авалонская! Когда-то я уже говорил тебе, что не пожалею жизни ради Богини. И теперь я скажу: все, что я сделал, я сделал ради Нее.

— Ты что, хочешь сказать, что ради Богини предал Священные реликвии в руки христианских священников?! — возмутилась Ниниана. Голос ее был исполнен презрения. — Так значит, ты не только клятвопреступник, но еще и безумец! Уведите предателя! — приказала она, но Моргейна жестом велела стражам подождать.

— Пусть говорит.

— Именно так, — сказал Кевин. — Владычица, однажды я уже сказал тебе: время Авалона истекло. Назареянин победил, и нам отныне предстоит уходить в туманы, все дальше и дальше, пока мы не превратимся в легенду, в сон. Неужто ты хочешь, чтоб Священные реликвии канули во тьму вместе с тобою? Или ты надеешься сохранить их до наступления нового рассвета, который не придет более? Даже если Авалону суждено погрузиться в забвение, Священные реликвии должны оставаться в мире и служить Божественной силе, какими именами ни нарекали бы ее люди. Мне это кажется правильным и справедливым. И благодаря моему деянию Богиня по крайней мере еще раз явила себя людям во внешнем мире — и это уже не изгладится из памяти людской. Люди будут помнить явление Грааля, моя Моргейна, — даже тогда, когда мы с тобой превратимся в легенды, что рассказывают зимой у очага, в детские сказки. Я думаю, это свершилось не зря — даже для тебя, Ее жрицы, несшей эту чашу. А теперь делайте со мной, что хотите.

Моргейна опустила голову. Воспоминания о тех мгновениях, когда она, став воплощением Богини, несла священную чашу, когда ее переполнял исступленный восторг, когда весь мир был открыт ей, — эти воспоминания пребудут с нею до конца жизни. И всякий, узревший это видение — что бы он ни сумел разглядеть, — изменился навеки. Но теперь она должна предстать перед Кевином в облике карающей Богини, Старухи Смерти, Свиньи, пожирающей своих поросят, Великой госпожи Ворон, Разрушительницы…

Но все же… Он ведь столь много отдал Богине. Моргейна протянула было руку к Кевину — и застыла, увидев под своей рукой череп. Некогда это видение уже являлось ей. «… он охвачен безумием близкой смерти, он видит собственную кончину, и я ее вижу… Однако, не следует заставлять его страдать, не следует подвергать пыткам. Он сказал правду. Он свершил то, что возложила на него Богиня — и теперь я должна поступить так же…» Прежде, чем заговорить, Моргейна подождала, дабы убедиться, что голос ее не дрогнет. Издалека донесся приглушенный раскат грома.

Наконец Моргейна произнесла:

— Богиня милосердна. Отведите его в дубовую рощу, как было решено, но убейте быстро, одним ударом. Похороните его под великим дубом — и пусть все держатся подальше от этого дерева, отныне и вовеки. Кевин, последний из Посланников Богини, — я проклинаю тебя. Ты забудешь все, что знал, и будешь возрождаться, не ведая ни священства, ни просветления. Все, чего ты добился в прошлых жизнях, будет перечеркнуто, и душа твоя вернется к состоянию рожденного в первый раз. Сто раз ты возродишься, Кевин Арфист, и в каждой жизни будешь искать Богиню, искать и не находить. Таково мое проклятие. Но вот что скажу я тебе напоследок, Кевин, бывший мерлин: если Богиня пожелает, она сама тебя найдет.

Кевин взглянул ей в глаза. Он улыбнулся, мягко и загадочно, и произнес — почти шепотом:

— Тогда прощай, Владычица Озера. Передай Нимуэ, что я любил ее… или, может, я сам ей об этом скажу.

И вновь донесся отдаленный рокот грома.

Моргейна содрогнулась, а Кевин, не оглядываясь более, захромал прочь. Стражи поддерживали его под руки.

« Почему мне так стыдно? Я ведь проявила милосердие. Я могла отдать его под пытки. Теперь меня тоже назовут предательницей и обвинят в малодушии, и скажут, что изменник должен был долго умирать в дубовой роще, молить о смерти и исходить криком, чтоб даже деревья содрогнулись… Неужто и вправду я лишь по слабости душевной пощадила человека, которого некогда любила? А вдруг Богиня пожелает покарать меня — за то, что я даровала ему легкую смерть? Что ж, даже если мне придется за это умереть той самой смертью, от которой я избавила Кевина, — да будет так «.

Вздрогнув, Моргейна поглядела на небо — его быстро затягивали серые тучи.» Кевин страдал всю свою жизнь. Я не смогла бы добавить к этой судьбе ничего, кроме смерти «. Небо прорезала вспышка молнии, и Моргейну пробрала дрожь — или причиной тому был холодный ветер, пригнавший с собою грозу?» Так уходит последний из великих мерлинов — в сопровождении бури, что обрушится сейчас на Авалон «.

— Иди, — велела она Ниниане. — Проследи, чтоб мое приказание было исполнено в точности. Пусть его убьют одним ударом и сразу же похоронят.

Ниниана пытливо взглянула на Моргейну. Да что ж это такое?! Неужто всем на свете известно, что некогда они с Кевином были любовниками? Но Ниниана сказала лишь:

— А ты?

— Я пойду к Нимуэ. Ей я нужнее.

Но в комнате, что отвели Нимуэ в Доме дев, ее не оказалось, — да и вообще во всем доме. Моргейна стремглав кинулась под ливнем к стоящему на отшибе домику, где некогда жили Врана и Нимуэ. Но и там Нимуэ не было. Не было ее и в храме, а одна из жриц сообщила Моргейне, что Нимуэ не стала ни есть, ни пить и даже не захотела вымыться. Гроза разыгрывалась все сильнее, и с каждой вспышкой молнии дурные предчувствия Моргейны нарастали. Моргейна созвала всех храмовых служителей, чтоб отправить их на поиски. Но прежде, чем они успели приняться за дело, явилась Ниниана, бледная как мел, и с ней те люди, которых она отправила проследить, чтоб смерть Кевина свершилась в соответствии с повелением Моргейны.

— В чем дело? — ледяным тоном поинтересовалась Моргейна. — Почему мой приговор не исполнен?

— Его убили одним ударом, Владычица Озера, — прошептала Ниниана, — но в тот же самый миг с неба ударила молния и расколола великий дуб надвое. И теперь в священном дубе зияет огромная щель, от макушки и до самых его корней…

Моргейна почувствовала, как что-то стиснуло ей горло.» Что тут странного? Конечно, во время грозы бьют молнии, и молния всегда попадает в самое высокое дерево. Но эта гроза пришла в тот самый час, когда Кевин напророчил конец Авалона…»