Чтение онлайн

— Гримм, я чувствую себя удивительно. Не имеет значения, что было со мной этим утром, — все прошло. Сейчас мне бы хотелось просто расслабиться, подольше полежать в ванной и поспать. Подозреваю, здесь есть такие люди и места, с которыми ты хотел бы возобновить знакомство.

— Ты удивительная! Ты знаешь об этом, девочка?

Проведя рукой по ее волосам, Гримм отвел выбившуюся прядь за ухо.

— Я люблю тебя, Гримм Родерик, — прочувствованно сказала Джиллиан. — Ступай и встреться со своими людьми, и осмотри свой дом. Не торопись. Я всегда буду тебе рада.

— Чем я заслужил тебя? — вырвались у него слова.

Джиллиан слегка прикоснулась губами к его щеке.

— Я все время задаю себе этот же вопрос.

— Я хочу быть с тобой сегодня, Джиллиан. Мне это необходимо.

— Я оставлю дверь незапертой.

И она подарила ему ослепительную улыбку, обещающую ему весь мир, — если только он придет.

Гримм бросил на нее нежный взгляд и вышел.

— Пойди к нему. Я не могу сам этого сделать, настоятельно попросил брата Ронин.

Оба мужчины смотрели через окно на Гримма, сидящего на валу, окружающем замок, и глядящего на деревню. Наступила ночь, и крохотные огоньки окон мерцали, как отражения звезд, усеявших небо. Замок был сооружен так, чтобы с него открывался вид на всю деревню. По его периметру проходила широкая каменная терраса, спускающаяся уступами к крепостным стенам. Терраса была окружена валом такой высоты, что, стоя на нем, можно было смотреть прямо на долину. Гримм в одиночестве сидел на стене вот уже несколько часов, переводя взгляд то на замок за спиной, то на долину внизу.

— Что бы ты хотел, чтобы, я ему сказал? — проворчал Бальдур. — Он твой сын, Ронин. И тебе когда-нибудь придется поговорить с ним.

— Он меня ненавидит.

— Значит, поговори с ним и постарайся помочь ему преодолеть эту ненависть.

— Это не так просто! — раздраженно бросил Ронин, но в его голубых глазах Бальдур увидел страх. Страх того, что в результате разговора с сыном Ронин может снова потерять его.

Бальдур вздохнул:

— Я попробую, Ронин.

Гримм наблюдал за долиной, готовившейся к ночи. Жители начали зажигать свечи и закрывать ставни, и до него доносились голоса родителей, зовущих детей в уютные домики, и фермеров, загоняющих на ночь скот. Картина покоя и гармонии. Он несколько раз поглядывал через плечо, но там из темных углов не косилась на него ни одна химера. «Возможно, — подумал он, — в четырнадцать у меня было слишком живое воображение». Возможно, что за те годы, пока он был в бегах и скрывался, его тогдашние ощущения извратились настолько, что все стало казаться пустым и разоренным, даже прошлое, некогда такое яркое. Его жизнь так резко изменилась в тот роковой день, что воспоминания вполне могли стать ложными.

Он действительно забыл, как на самом деле выглядит Тулут. Возможно, он забыл, что замок никогда не был по-настоящему грозным. Но как быть с отцом? Он собственными глазами видел, как тот припал к телу матери. Неужели он от потрясения и горя неверно истолковал и это событие? Как только эта возможность оформилась в его сознании, Гримм принялся изучать ее со всех сторон, и его замешательство возрастало.

Ранним утром он застал своего отца в южном саду, когда Джолин, по своему обыкновению, прохаживалась по территории замка, приветствуя зарождающийся день. Сам он шел к Аррону, чтобы отправиться с ним на рыбалку. Сцена мучительно запечатлелась в его памяти: избитая Джолин, лицо — сплошной синяк, склонившийся над ней рычащий Ронин, повсюду кровь, и в руке отца тот проклятый изобличающий нож.

— Красиво, да? — голос Бальдура прервал его внутреннюю борьбу.

— Да, — отозвался Гримм, слегка удивившись его появлению. — Такого я не помню, Бальдур.

Старик успокаивающе положил ему руку на плечо.

— Это потому, что так было не всегда. За последние годы, благодаря стараниям твоего отца, Тулут сильно разросся.

— Только подумать, я и тебя не помню, — задумчиво произнес Гримм. — Я знал тебя, когда был маленьким?

— Нет. Большую часть жизни я провел в скитаниях. Дважды я посещал Мальдебанн, когда ты был маленьким, но лишь ненадолго. Шесть месяцев назад корабль, на котором я плыл, разбился в шторм, и меня выкинуло на берег старушки Олбани. И я решил: это значит, что пора проверить, что осталось от моего клана. Я старший брат твоего отца, но мне очень хотелось посмотреть мир, так что я силой заставил Ронина стать лэрдом, и, надо признать, лэрд из него получился неплохой.

Гримм нахмурился.

— Это спорный вопрос.

— Не будь так жесток к Ронину, парень. Он ничего так не желал, как твоего возвращения домой. Быть может, твои воспоминания о нем столь же искажены, как и твои воспоминания о Тулуте.

— Может быть, — неохотно признал Гримм. — Но, быть может, и нет.

— Дай ему шанс, это все, о чем я прошу. Постарайся узнать его снова и составь свежее суждение. Случалось, что у него не было времени объяснить тебе кое-что. Позволь ему рассказать тебе обо всем.

Гримм стряхнул его руку с плеча.

— Достаточно, Бальдур. Оставь меня в покое.

— Обещай мне, что дашь ему шанс поговорить с тобой, парень, — настаивал Бальдур, не устрашившись резкости тона Гримма.

— Я ведь еще не уехал, так?

Бальдур склонил голову и удалился.

— Недолго же это длилось, — высказался Ронин.

— Я проговорил свою роль. Теперь твоя очередь, — проворчал Бальдур.

— Завтра.

Бальдур бросил на него свирепый взгляд.

— Ты же знаешь, что глупо говорить о чем-либо с уставшими людьми, а парень, должно быть, изнурен, Бальдур.

— Берсерки устают только после неистовства, — сухо заметил Бальдур.

— Перестань строить из себя старшего брата, — огрызнулся Ронин.

— Ну что ж, тогда ты перестань вести себя, как младший брат.

Две пары ледяной голубизны глаз сцепились в безмолвном поединке, и Бальдур, наконец, пожал плечами.

— Если ты не хочешь решать эту проблему, тогда займись другой. Мэри подслушала, как Джиллиан говорила парню, что оставит дверь незапертой. Если мы не придумаем чего-нибудь, этот твой парень будет вкушать удовольствия, не платя за них.

— Но он уже вкусил их. Мы знаем это.

— Это ничего не меняет. И лишение этих удовольствий, быть может, подстегнет его поскорее обвенчаться с ней.

— И что ты предлагаешь? Запереть ее в башне? Мальчик — берсерк, и он обойдет все преграды.

Бальдур задумался на мгновение, затем усмехнулся:

— Он не обойдет справедливого негодования, не так ли?

Было уже за полночь, когда Гримм торопливо шел по коридору к спальне Джиллиан. Мэри заверила его, что Джиллиан провела вечер спокойно, без новых приступов болезни. «Поела, как проголодавшаяся женщина», — сообщила служанка-фея.