Пластит
Шрифт:
– Вот и займитесь ими…
Тем временем группа «Любэ» и другие участники праздничного концерта в Большом созванивались, обсуждая, что будут исполнять со сцены…
И Сергей Цой, пресс-секретарь Лужкова, напомнил мэру, что ему тоже надо там присутствовать…
А из гостиницы «Турист» вышла десятилетняя Катя с отцом. Держа папу за руку, подошла к такси, отец, садясь в машину, сказал водителю:
– Большой театр.
– Пятьсот рублей, – не моргнув глазом объявил таксист.
Ахмед, оставшись и без телефона, и без денег, зашел в тесную будку старика сапожника у Курского вокзала, закрыл дверь.
– Добрый день. Ты чеченец? – сказал он сапожнику.
– Нет, молодой человек, я ингуш. А что?
– Откуда?
– Верхние Ачилуки.
– Дома все хорошо?
– Да, дорогой. А у тебя?
– Ачилуки – это недалеко от нас, наша зона. Мне нужна помощь – деньги на джихад, на святую борьбу с мунепаками.
Старик медленно поднялся со своей табуреточки. И оказался на две головы выше Ахмеда.
– Деньги, говоришь? – сказал он. – На борьбу? А работать ты умеешь? Или только убивать?
Ахмед, рыскнув взглядом по сторонам, схватил шило и воткнул его в грудь сапожника.
А спустя минуту вышел из будки с деньгами старика, плотно закрыл дверь и повесил потертую картонку-табличку: «БУДУ ЧЕРЕС 15 МИНУТ».
Оглядевшись, пересек поток прохожих, спешащих в метро, зашел в киоск по продаже мобильников, купил телефон и сим-карту. И, вставив сим-карту, тут же набрал номер Зары. Но вместо ее голоса услышал стандартное: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Грязно выругавшись – черт подери, он потерял ее! – Ахмед бегом помчался в «Атриум», стал в поисках Зары носиться по торговым галереям и эскалаторам.
А по всему городу у входов в метро возникли усиленные патрули, они задерживали всех молодых женщин восточной наружности…
В АТЦ на Вернадского подполковник Климов, выйдя от руководства и направляясь к лестнице, первым делом набрал номер на мобильном:
– Алло! Лера, вы где?
В темном кинозале «Атриума», сидя с сынишкой среди детворы, упоенно глядящей диснеевскую мультяшку, его жена Лера прикрыла трубку ладошкой:
– Мы смотрим кино…
– Немедленно в такси и домой! – негромко приказал Климов.
– Зачем? – удивилась жена в кинозале.
– Это не обсуждается. Срочно! А где моя мама?
– Ну где? На рынке. У нас же вечером гости…
– Я знаю, что у нас вечером! А твоя где?
– Так они вместе…
– Значит, так! Слушай! Бросаешь малого в такси, и за любые деньги – домой! Срочно! И родителей запереть! Ты слышишь?
Климов вышел из коридора на лестницу и увидел, что здесь еще как минимум дюжина офицеров, отвернувшись друг от друга, названивают по мобильникам своим женам и детям.
А в «Атриуме», в кинозале, его жена Лера пожала плечами, дала отбой и, обняв сына, стала с не меньшим, чем сын, удовольствием смотреть дальше диснеевский мультфильм и есть поп-корн.
Метропоезд с грохотом ворвался на станцию и, кажется, летел прямо на Зару.
Отшатнувшись, она смотрела, как пассажиры заходят в вагоны.
И уже после всех осторожно шагнула к открытой двери.
Но в тот миг, когда в вагоне прозвучало «Осторожно, двери закрываются», с эскалатора ссыпалась шумная толпа подвыпивших футбольных фанатов, они буквально внесли Зару в вагон. При этом один стал враспор двери, задержал ее и впустил в вагон еще два десятка парней и девиц с пивными банками в руках, эта ватага протолкнула пассажиров (и Зару) еще глубже в проход и сдавила Зару со всех сторон так, что она – в панике за свой ранец со взрывчаткой – стала остервенело отталкивать кулаками этих парней.
– Девка, ты чё? Офуела? – изумился один из них.
– Блондинки – они вообще суки! Дай ей по рылу! – посоветовал второй.
Вагон дернулся, отправляясь, толпа покачнулась, Зара, не устояв, упала на какую-то девку с крашеными, как петушиный гребень, волосами. Та возмущенно пнула ее от себя кулаками в ранец.
– Сука, стой на своих гребаных!
От ее толчка Зара повалилась в другую сторону, и парни, забавляясь, стали пинать ее по кругу.
У Зары глаза налились бешенством, а рука потянулась к кнопке взрывателя, но от толчков со всех сторон Зара никак не могла попасть рукой в карман…
Тут поезд затормозил, голос по радио объявил: «Станция “Лубянка”», и компания футбольных фанатов, оставив Зару, устремилась к выходу.
Очумев от пережитого, Зара опустилась на освободившуюся скамью, откинула голову и опустошенно закрыла глаза.
– Дочка, ты их прости, – вдруг сказал ей пожилой сосед. – Козлы! Но пусть Господь их накажет, а ты не бери грех на душу, ладно?
Зара поглядела на него с изумлением и испугом.
Между тем город уже наполнился полнокровной жизнью:
потоки пешеходов запрудили центральные улицы…
потоки машин покатили по главным артериям…
мамаши выкатили коляски на аллеи Чистых прудов…
звезды эстрады – Кобзон, Пугачева, «Любэ», Жванецкий и прочие – прибывали в своих лимузинах к служебному входу в Большой…
и Катя с отцом приехали на такси к Театральной площади.
Одновременно ожили подмостки на центральных городских площадях, собирая вокруг себя огромные толпы детей и взрослых – на Пушкинской, на Триумфальной, на Манежной… На одной Газманов пел «Москва – златые купола», на другой дети хохотали от мимики трусливого клоуна на слоне, на третьей тысячная толпа хором пела с Митяевым: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»
И в эту многотысячную празднично-шумную толпу прямо из-под земли возносилась на эскалаторе Зара с ее смертоносным грузом. Спрашивая дорогу к Большому театру, вышла из метро «Театральная».
Здесь, на площади перед Большим театром, тоже была толпа, детский танцевальный ансамбль на подмостках.
Зара остановилась в этой толпе, взвешивая, не взорваться ли прямо здесь, или все-таки идти в Большой. Но во-первых, она уже купила билет, а во-вторых, Большой – это звезды, это Кобзон, Пугачева…