Пластит
Шрифт:
Между тем Ахмед, следивший за ней издали, с эскалатора, раздосадованно сунул мобильник в карман летней куртки и выругался в сердцах. Зря он сорвался, с шахидками нельзя грубо, их нужно нежно, как родных сестер, подвести к цели и… Она взяла билет в Большой театр. Конечно, это замечательно – устроить теракт в Большом. Но все концерты бывают вечером, а выдержит ли она до вечера? Практика говорит, что запала у шахидок хватает лишь на несколько часов. А потом им приходится помогать с помощью телефонного взрывателя…
Дробный топот раздался за его спиной. Ахмед оглянулся в тревоге, но тут же успокоился. Это какая-то шпана, подростки ссыпаются по эскалатору. Он посторонился, но они все равно задели его, толкнули в плечо и в спину, один из них споткнулся, уцепился, чтоб не упасть, за куртку Ахмеда, кое-как поднялся, обхватив Ахмеда, и тут же умчался вниз, за своей бандой.
Варраш! Идиоты!
Ахмед отряхнулся, сошел с эскалатора и… испуганно похлопал себя по карманам куртки, а затем – уже в панике – по брючным карманам.
Сволочи! Они стащили у него и телефон, и бумажник!
Он ринулся за пацанами, побежал вдоль витрин по галерее, но шпаны уже и след простыл.
Впрочем, след их простыл только для Ахмеда.
В офисе службы безопасности «Атриума», на одном из десятков экранов видеонаблюдения за торговым центром, сотрудники заметили, как шпана, ссыпаясь по эскалатору, толкнула какого-то кавказца, а потом он стал в панике хлопать себя по карманам и рванул за ними вдогонку.
Молодой конопатый дежурный нажал кнопку на пульте связи и приказал в микрофон:
– Северный выход! Кража в «Атриуме». Четверо подростков в бейсболках «Найк» и куртках «МузТВ»…
И «сбросил» эпизод с кражей на эскалаторе с видеокамеры на видеонакопитель – видеомагнитофон стандарта S-VHS.
Между тем новость о появлении в Москве террористки-смертницы уже всколыхнула по закрытым средствам связи не только ФСБ и МВД, но и Кремль, и мэрию…
Правительственные лимузины с мигалками и ревунами стремительно понеслись из Кремля, от мэрии, с Лубянки и из МВД на проспект Вернадского…
А тем временем Зара с мороженым в руке шла по «Атриуму». Правда, у эскалатора остановилась в нерешительности, не зная, как на него ступить. Но тут кто-то взял ее под локоть, и она отшатнулась:
– Убери руки!
– Я хотел вам помочь, завести на эскалатор…
– Иди своей дорогой!
Бритоголовый Климов в летней рубашке-апаш и потертых джинсах, пожав широкими плечами, ушел на эскалатор, а Зара с трудом перевела дух – от его толчка под локоть она чуть не нажала кнопку детонатора.
Второй этаж. Справа от эскалатора – окна уютного кафе «Friday’s». Зара остановилась у окна, и тут же из кафе вышел лилипут-зазывала в смокинге и цилиндре:
– Заходи, красавица! Сегодня у нас блинчики по-венски – пальчики оближешь!
С его простодушным личиком и детским ростом он был смешон, но она отвернулась и ушла.
– Эй! – крикнул он вдогонку.
Зара оглянулась, а он, совсем как ребенок, показал ей язык.
Взбешенная, она чуть было не обложила его по-чеченски, но, опомнившись, отвернулась и двинулась дальше.
Бутики…
Указатель платного туалета…
Магазин спорттоваров…
Магазин электротоваров…
Еще одно кафе…
Вход в многозальный кинотеатр и афиша нового диснеевского мультфильма…
Салон красоты…
Зара через стекло засмотрелась на работу мастеров, затем решительно зашла в салон.
– Хочу волосы покрасить.
– Пожалуйста, – сказал мастер. – Но у нас дорого…
– Ничего! – высокомерно ответила она. – У меня есть деньги. Показать?
– Нет, зачем? Садитесь. Вас в какой цвет?
– В блондинку.
– Садитесь. Снимите курточку.
– Зачем?
– Ну а как? Мы же будем голову мыть…
Зара оглянулась. Обстановка совершенно мирная, идиллическая – по радио передают тихую музыку, в двух соседних креслах мастера делают женщинам модные прически.
Поколебавшись, Зара сняла смертоносный ранец вместе с джинсовой курточкой, села в кресло, а ранец и куртку положила у своих ног.
– Да повесьте на вешалку. – И мастер нагнулся, чтобы поднять ее ранец и куртку.
– Не трогай! – резко остановила она.
Мастер посмотрел на нее изумленно.
Она смягчила тон:
– Пусть тут лежит…
Пожав плечами, он принялся за работу. Его движения были профессионально мягки, округлы, даже женственны. Они успокаивали, умиротворяли и расслабляли. Зара закрыла глаза и, задремав, вспомнила, как похитил ее Муса – понарошку, по сговору, но красиво, театрально, на коне и с погоней… И как гости плясали на их свадьбе… И как сладко любил ее Муса, а она обещала родить ему десять сыновей…
И вдруг – трах-тарарах! Бах-бух-бах!
Зара вздрогнула, открыла глаза.
Это с воинственным кличем въехал в салон трехлетний пацан на трехколесном детском велосипеде и с саблей на портупее, а с ним зашла его мать – та самая молодая женщина, которая спрашивала билеты в Большой театр. Женщина уселась на укладку волос, а пацан принялся колесить на своем велике по всему салону, играя в войну с воображаемыми врагами. Казалось, его дурацкий велик вот-вот заденет сумку-ранец с пластитом-4…