Шрифт:
По ночам, перед рассветом ей регулярно снились грохот стрельбы, взрывы, крики, мат и стоны. И свой собственный безмолвный крик ужаса: «МУСА-А-А! НЕ УМИРАЙ!.. НЕ УМИРА-АЙ!..»
От этого крика Зара просыпалась, рывком садилась в постели.
Вокруг была тишина и утренний солнечный свет.
Зара вставала, с трудом выходя из ночных кошмаров, умывала лицо с огромными черными глазами, гребнем расчесывала густые волосы. И в старом узком зеркале на стене видела свое тело – стройную фигуру с маленькой грудью, узкую талию, длинные ноги. Но глаза ее не выражали при этом ни радости, ни гордости, а скорее – безразличие…
Тут откуда-то издали звучал утренний рог – молитвенно и протяжно.
Прервав утренний туалет, Зара облачалась в глухое черное платье и повязывала на голову черную косынку. Шептала слова короткой молитвы и выходила из дома.
Слева и справа вдоль горной реки стояли такие же дома-сакли чеченского аула, а сразу за ними – горы до горизонта.
Мимо крикливого петуха на заборе, мимо кур и козы она выходила на улицу и шла по ней, глядя только вниз, себе под ноги. Но слышала негромкий разговор соседок – пожилых, с венозными ногами. Выбивая свои паласы, моя посуду и доя коз, они говорили, глядя на нее, Зару:
– Черная вдова…
– Засохнет теперь…
– Лучше бы их вместе убило…
– Нет, Аллах ее сохранил, чтобы отомстила. Месть – это святое…
Зара проходила мимо.
Сразу за деревней было маленькое кладбище на горном склоне, два десятка старых и несколько новых могил. Зара останавливалась перед одной – совсем свежей, с рыхлой землей и временной табличкой «Хамзатов Муса. 1980–2005». Смотрела на эту могилу, губы шептали слова молитвы, а глаза наполнялись слезами.
В то утро у края кладбища остановился потрепанный и пропыленный «газик». Мужчина за рулем повернулся к сорокалетней женщине в черном платке, сидевшей на заднем сиденье, кивком головы показал ей на Зару.
Женщина вышла из машины, подошла к могиле, у которой молилась Зара, произнесла скорбную молитву и спросила:
– Это муж? Или брат?
– Муж.
– Горе… И давно его?
– Месяц.
– А сколько прожили?
– Год.
– Ребенок есть?
Зара молчала.
– Почему молчишь? – спросила женщина.
– Нет ребенка.
– Не хотели? Или что?
Зара ответила через силу:
– Был… Потеряла…
– Как это потеряла?
У Зары слезы навернулись на глаза.
– Ну, потеряла. На втором месяце…
– А-а!.. – сказала женщина. – Да, это горе… У тебя братья-сестры есть?
– Брат был, тоже погиб.
– А я потеряла мужа и сына. Теперь мы с тобой никому не нужны. Замуж никто не возьмет. Детей не будет. Засохнем. Я из Нижних Гихи, слышала?
– Да…
– Меня Аида звать. У нас большой бой был ночью. Трое мужчин и два ребенка ушли к Аллаху. А прибрать некому. Поможешь?
– Конечно.
– Поехали.
– Прямо сейчас?
– Да. На улице лежат. Грех…
И женщина не оглядываясь пошла к «газику».
А Зара, колеблясь, посмотрела на свой дом вдали… на женщину, без оглядки шагающую к машине… И пошла за женщиной…
Все, что было потом, она помнила так, как в кино показывают бобслей: урывками и под музыку. Только музыка была не киношная, а песни Тимура Муцараева, чеченского «певца шахидизма»:
Я не забуду никогдаТот бой и бесконечный хаосИ вспоминаю, задыхаясь,Друзей, ушедших навсегда.Под эту песню в разбитом горном ауле Зара помогала хоронить погибших… А песня звучала:
И вновь суровые гробницыРастут из пепла и огня.Но, павших братьев хороня,Мы не забудем эти лица!..И две ее подруги-шахидки взорвали два пассажирских самолета. А Зара еще читала Коран и молилась со своей наставницей. А в Москве прозвучал теракт у метро «Рижская». Но Зара еще не была готова – на базе боевиков она постигала постулаты джихада о святой обязанности отомстить за мужа, прихватив с собой на небеса как можно больше мунепаков – неверных…
Один из этих неверных – подполковник Климов – возвращался с боевой операции. Два его БМП и тяжелый БТР, грязные, со следами пулевых и осколочных попаданий, спустились с гор к равнине и направились к Ханкале [1] .
При подходе к Ханкале климовские БМП и БТР прошли по проходу в минных полях и, у шлагбаума на развилке дорог, ведущих к двум базам – МВД и армии, – свернули к базе МВД. Здесь было не разогнаться – дорога шла змейкой среди бетонных навалов и танков, стоящих в капонирах в ожидании потенциальных смертников на колесах…
1
Справка: «Ханкала – населенный пункт и ж.-д. станция в 7 километрах от Грозного и в 1,5 км от военного аэродрома „Северный“. От самого городка остались несколько дворов, а Ханкала превратилась в главную базу российских войск в Чечне. Там расположены Объединенный штаб группировки (87 тыс. чел.), госпиталь, военная прокуратура, органы ФСБ и др. Охраняется в несколько кругов периметрами из колючей проволоки, сетями блокпостов, минных полей и пр. Заставы напоминают передовую времен Первой мировой: обшитые горбылем окопы и ходы сообщения полного профиля, присыпанные грунтом блиндажи в несколько накатов, сторожевые вышки. Все это обнесено высоким земляным валом, подобраться к которому вплотную мешает глубокий ров. Основа огневой мощи такой мини-крепости – танки и БТР. А в глубине следующего рубежа обороны можно разглядеть огневые позиции многочисленных самоходок. Ну и бескрайние минные поля вокруг, иногда отмеченные табличками. Над базой непрерывно кружат патрульные вертолеты, регулярно выбрасывая тепловые ловушки. Они предназначены для обмана системы наведения зенитной ракеты типа „стингера“, которая летит на тепло. Но самой лучшей защитой Ханкалы служит непролазная после дождей грязь, которую с великим трудом преодолевают даже бэтээры…» «Еженедельный журнал», № 14, 2002 г.
Затем, прокатив вдоль красноречивого фронтового быта – вереницы сборных щитовых домов, вагончиков и стационарных палаток, уличных умывальников, турников, сортиров и бельевых веревок, на которых сохли солдатские портки, – два БМП остановились у госпиталя, высадили трех раненых и дюжину вусмерть усталых бойцов УБОПа. А БТР покатил дальше, к штабу, обнесенному бетонным забором с колючей проволокой.
Возле штаба БТР затормозил, и Климов – тридцатитрехлетний, крупный, бритоголовый, измотанный, в грязном камуфляже и с окровавленной косынкой на голове – выпрыгнул прямо в грязь у штабного КПП. И минуту спустя устало вытянулся по стойке «смирно» в двери кабинета одного из руководителей штаба.
– Товарищ генерал, разрешите доложить?
– Вольно, – ответил генерал. – Садись. Сколько суток не спал?
– Трое, товарищ генерал. – Климов сел.
– Ну?
– Восемь бандитов ликвидировали, трое ушли.
– Наши потери?
– Три «трехсотых» – один тяжело ранен, двое полегче. Убитых нет.
– Ясно. Представлю к награде.
– А отпуск, товарищ генерал? У меня командировка месяц назад кончилась, я семью полгода не видел.
– Знаю. Но тут тебе послание. Смотри…