Плацдарм
Шрифт:
Тихомиров даже вздрогнул.
Маг что-то говорил о Первичном Огне? А ведь у него этот огонь есть.
Да, есть, генерал-майор посмотрел на столпившихся у подножия холма офицеров, ища среди них капитана Ищенко — «офицера по несанкционированным пускам» (должность, о существовании которой не положено знать людям в звании не ниже подполковника).
Капитана вместе с двумя «изделиями» прислали буквально две недели назад, когда он послал донесение министру, что вопрос о войне с этой треклятой Конгрегации — дело решенное. Прислали с указанием лично маршала Устинова: «Применить исключительно в случае непосредственной угрозы прорыва на территорию СССР враждебных вооруженных сил, если применение обычных вооружений окажется недостаточным для предупреждения агрессии».
Может, так и поступить — отойти к дромосу, а потом врезать по врагу тем самым «Первичным Огнем», против которого не устоять никакой магии?
Но тут мороз продрал по коже — неужели и в самом деле придется пустить в ход еще и это?
Перед глазами Тихомирова встало белесое, залитое мертвым светом небо и дымный, неправдоподобный в своей величине гриб…
Видел это дважды — на учебно-тактических испытаниях. И еще один раз — семь месяцев назад, когда пробивали проход в этот мир, откуда их совсем скоро выкинут вон, если он не воспользуется…
Нет, лучше уж тогда…
— Товарищ генерал! — к нему подбежал полковник Дерюгин.
Его заместитель был явно растерян.
— Я тут… получил… Одним словом, у меня есть сообщение…
Течение Аро-Кан — Мертвая река
Капитан второго ранга Каиров с тоской оглядывал бескрайнюю водную равнину.
Сколько он помнил себя, его всегда манили океанские просторы, бескрайняя морская гладь, гигантские корабли, идущие напролом сквозь десятибалльные шторма…
Но судьба его сложилась совсем не так, как он мечтал. Все двадцать лет службы — одно и то же.
Зеленая вода Каспия, местами подернутая нефтяной пленкой, пустынные берега… И ощущение какой-то игрушечности, невсамделешнести его службы, в этом закрытом со всех сторон соленом озере, где не было и не могло по определению быть вражеских кораблей.
И вот его мечта сбылась — был и океан, и флот под его командой.
Кто ж знал, что плата за исполнение этой мечты будет такова?..
После того, как они пришли в себя на том треклятом берегу, дней десять не могли думать вообще ни о чем.
Некоторых из его подчиненных сердобольные аборигены — сами, кстати, напуганные никак не меньше, были вынуждены кормить чуть ли не с ложечки.
Они же, аборигены, похоронили Краййю Сак, по обычаю отдав ее тело морю. Вместе с ней за борт погребального плота был опущен, с привязанными к ногам обломками кораллов, и шаман, чье имя Каиров так и не узнал. Убил ли чародеев страх или магический удар морского демона — осталось неведомым.
То, что погубило его флот, называлось Ужасом Бездны — так поведал ему Ино Кау. Что это такое — не было неизвестно никому, хотя кавторангу даже казалось, что он мельком слышал об этом создании еще в Оиссе. Существо ли это бессмысленное или нечто наделенное разумом, что ему нужно и откуда взялось?
В легендах и тайных книгах Побережья были лишь туманные и зловещие намеки, что Тварь пришла из невообразимо далеких времен, из эпох затонувших материков и иного, нечеловеческого разума. Говорили, что Ужас Бездны мог топить в пучине целые острова и лишать людей разума, так что они сами прыгали за борт ему на корм. Хотя вряд ли такая громадина действительно питалась людьми.
Впрочем, какая теперь разница? Туманные планы командования относительно десантов и походов военных кораблей по морям и океанам Аргуэрлайла казались теперь Каирову еще более нелепыми — у этих морей уже имелись хозяева, против которых было бессильно лучшее земное оружие — кроме, возможно, атомного.
Однако куда больше возможных неурядиц доморощенных стратегов волновало моряка их собственное будущее. Хотя его флот и его корабли погибли, но он все еще оставался капитаном — пусть и для жалкой горстки людей. А значит, отвечал за них: прежде всего, перед самим собой.
Конечно, после всего произошедшего напрашивался единственно возможный выход — сидеть себе тихонечко на этом проклятом острове и ждать спасателей. Только вот когда они прибудут? И появятся ли вообще?
Архипелаг почти бесконечен, а иноземные купцы заплывали на остров один-два раза за поколение.
Последний сеанс связи был за три дня до нападения Ужаса Бездны, и за это время они прошли почти семь сотен морских миль.
К тому же было еще кое-что. Сейчас жители острова охвачены страхом, но потом они придут в себя. Что если им взбредет в голову, что явление древней Твари как-то связано с пришельцами? Что если они сочтут, что на невольных гостях лежит проклятье?
Поэтому, как только его товарищи более-менее пришли в себя, кавторанг собрал их и объявил, что они уплывают с острова. Ему никто не возразил. Видимо, все в глубине души ощущали то же, что и он.
У деревенских жителей на вельбот и еще кучу всякой всячины — от ножей до часов и зажигалок, выменяли очень неплохое, крепкое на вид каноэ, и вышли в море.
На крайний случай был мотор с запасом горючего на пару десятков миль, и несколько автоматов и пистолетов, а шлюпочный компас должен был помочь им найти верный курс.
И они двинулись в обратный путь — на север.
Вода и припасы быстро кончались, и Каиров вынужден был причаливать к безлюдным островам. Моряки копали в пальмовых рощах неглубокие ямы, где скапливалась чуть солоноватая, но годная для питья вода, взбирались на пальмы, чтобы сбивать орехи.
Еще бы день-два, и они добрались бы до обитаемых мест — им уже дважды попадались острова с храмами, на алтарях которых имелись следы не столь давних жертвоприношений.
Но судьба в очередной раз посмеялась над ними.
Жестокий шторм налетел внезапно, и понес небольшое каноэ обратно в океан.
Ветер переломил мачту с такой легкостью, словно это была тростинка. Ураган протащил их чуть не через все море Сао. Трещал корпус; громадные волны перекатывались через палубу.
За борт смыло трех человек — одного местного матроса и обоих помощников Каирова — вместе с компасом и штурвалом.