Плацдарм
Шрифт:
Катрин искренне расхохоталась, откинувшись в кресле — ей и в самом деле его слова показались отчего-то очень смешными.
— Ну, это смотря каким каслом! — молвила она, смахнув выжатые смехом слезы.
— Как там наши подопечные?
Старший лейтенант Кирпичев в очередной раз подивился великолепной слышимости — прежние рации громко хрипели и свистели.
— Покушал, сейчас собирается уходить, — доложил он, выглядывая из-за газеты. — Нет, отставить, тут к нему какая-то девчонка подсела. Лица не разгляжу, но, кажется, из здешних, прикормленных.
— Шлюха что ли гостиничная? — осведомился находящийся в километре отсюда, в здании на площади Дзержинского майор Снегирев.
— Ну да. Что предпринять?
— Ничего, — последовал ответ через несколько секунд. — Пусть его… повеселится. Авось она его ничем таким не наградит. А если и наградит, так сам и вылечится. Они это умеют.
Снегирев отключился, и Кирпичев выдернул из уха крошечный наушник, замаскировав рацию сложенным журналом.
Проводил взглядом могучую фигуру объекта, рядом с которым девица выглядела тонким стебельком.
Вообще-то, изначально была мысль поселить их всех на одной из баз Комитета. Но подопечные, так и хочется сказать, поднадзорные, решительно этому воспротивились, заявив, что они не пленники, а гости.
И начальство решило не обострять ситуацию.
Кроме того, свою роль сыграло и еще одно.
На базах люди, как правило, ушлые и внимательные, и странные типы неизбежно привлекут их внимание. А стоит поглядеть хотя бы на Торка Серр или великолепную Марху Мар — и умный человек запросто может понять больше, чем нужно.
В гостинице же — другое дело, мало ли какие иностранцы могут припереться в Союз?
Кроме того, эти гости уже не раз бывали в Октябрьске, жили там подолгу, познакомились с достижениями земной цивилизации, и не будут пытаться, как иные киногерои, напиться из толчка или колотиться в дверь лифта с воплями «Замуровали, демоны!»
Так что ничего случиться с ним не может — ну разве что кроме легкого трипперка.
Как выяснилось совесм скоро, старлей крупно ошибался.
Дождавшись, пока зелье погрузит клиента в забытье, Катрин начала действовать.
Торопливо стащила с него пиджак, еще раз подивившись ширине могучих плеч и крепости грудной клетки.
В кармане обнаружила бумажник довольно дешевого вида, в котором было триста рублей тремя бумажками и пригоршня мелочи.
Паспорт она даже не стала смотреть — на что ей это сдалось?
Был там еще какой-то странный пропуск в прозрачном пластике, с фотографией, но без фамилии — только длинный номер.
Девушка еще раз внимательно оглядела бесчувственного клиента, и тревога толкнула ее под ложечку. Какой этот мужик все же странный. Огромный, костистый, и весь, как бы получше выразиться, чужой.
Только сейчас рассмотрела наколки на могучей, поросшей колючим волосом руке. Они ее удивили. Не уголовные, не морские, не армейские, а какие-то… непонятные.
Змея, душащая в объятиях не женщину, как традиционно любят изображать мастера татуировки, а не то крокодила, не то дракона. Двое мужчин, сражающихся на мечах — причем фигурки странные, словно скопированные со старинных ваз, которые она видела в музее, еще будучи школьницей.
На татуированных пальцах имелись перстни — тоже необычные.
Явно старинной работы, но не поймешь, какой. Не русской и не европейской. Узоры тонкие, искусные, а камни тускловатые, грубой шлифовки.
На запястье левой руки, пересеченном толстым шрамом (как будто топором рубили), был застегнут тяжелый наборный браслет из серебра, со вставленными в нем фионитами. Сначала она даже подумала, что это алмазы, но потом догадалась, что никто в здравом уме не будет вставлять алмазы в серебро, да еще таскать на виду столько брюликов.
Катерина принялась раздевать клиента.
Тело, смуглое и волосатое, казалось телом борца или грузчика. Под слоем жирка, затянувшим его, все равно чувствовались железные мышцы.
На коже, крепкой и упругой, как у молодого, было с дюжину длинных узких шрамов — явно от ножей (да как бы не от сабель!). В крутых переделках бывал мужик… Один шрам на животе — четырехугольный, как от старого штыка.
Она даже удивилась, вроде бы по возрасту воевать еще не должен был…
Да мало ли… Афганистан и все такое…
«Но какой же здоровый бугай все-таки!! — думала, перетаскивая бесчувственное тело на торопливо расстеленную кровать. — Как есть бугай!»
И руки его напоминали два окорока, большие и тяжелые, с толстыми пальцами, раза в три толще, чем у нее. Хотя именно руки выдавали в нем человека, как принято говорить, умственного труда.
Зло усмехнулась. Как же, умственного! Небось, уже кого-то отправил на тот свет этими лапищами, и не одного!
На груди и животе были наколки в таком же стиле, что и на руках.
Когда она стащила с него брюки, то невольно присвистнула.
Под ними обнаружились не какие-нибудь элегантные закордонные плавки, и даже не обычные семейные трусы с заплатками, которые ей приходилось видеть на вполне хорошо упакованных командировочных.
Нет, на нем были какие-то странные длинные подштанники почти до колен, из некрашеной материи. Чуть ли не домотканые, со швами ручной работы.
Пожала плечами. Ну, впрочем, в Литве, или откуда он там, на хуторах такое барахло могло вполне сохраниться в сундуке. Прибалты — они же скупердяи известные.
Так, а это еще что?
Под кальсоны-недомерки было одето еще что-то.
Ну-ка, взглянем…
Когда она стянула с беспечно всхрапывающего клиента подштанники, то от удивления даже не стала разглядывать его мужское достоинство (надо сказать, достаточно внушительное).