Чтение онлайн

Это не считая глубокой разницы между собственно магией и шаманством, которые объявлялись сугубо противоположными предметами, и дело было не только в том, что назвать мага шаманом и наоборот почти равнялось тяжкому оскорблению.

И если сила мага определялась пресловутыми ступенями мастерства, то говорить о силе шамана можно было лишь условно.

Конечно, были шаманы высшего класса — тэсо. Эти занимались в основном лечением. Могли, например, отправится в иной мир за душой умирающего. Иногда им даже удавалось воскресить мертвого, правда, не старше трех дней. Причем не поднять неупокоенного, а именно вернуть человека к полноценной жизни.

Но бывало даже самый рядовой шаманчик захудалого рода, который только и мог, что лечить скотину да насылать вожделение на приглянувшихся молодух, творил такое, что не под силу даже высшим магам. Руины третьего по величине города Сарнагарасахала — Иокку, сто лет назад стертого с лица земли камланием вот такого вот степняцкого чудотворца, мстившего за гибель своего рода на алтаре Шеонакаллу, до сих пор стоят пустые и безлюдные.

Но и сама магия была невероятно разнообразной. И даже направления, работающие с одной и той же, выражаясь по-местному, стихией, могли различаться диаметрально.

Например, была Огненная магия, называемая в отчете ученым словом — пирокинез. Владеющие ею могли зажечь пламя на дистанции прямой видимости, а самые сильные — даже погасить пламя, но тоже при условии, что его видят. (И слава Богу, иначе воевать в Аргуэрлайл у ОГВ никак бы не получилось — чародеи просто остановили бы двигатели боевых машин, да и огнестрельное оружие стало бы бесполезным — при не горящем-то порохе).

И одновременно существовала Магия Огня, ничего общего с Огненной не имеющая. Её адепты — служители богини Сиххет, ведавшей вообще-то плодородием, любовью и виноделием, каким-то образом черпали из пылающей стихии силу.

Способы были самые разные, но самый распространенный — хождение по тлеющим углям, после которого люди получали возможность исцелять самые тяжелые болезни, предвидеть будущее, вызывать дождь или даже «менять судьбу» человека. (В то время как адепт Огненной магии мог помочь страждущему только одним способом — после которого безутешным родственникам даже на похороны тратиься бы не пришлось). Причем в отличие от почти всех прочих областей чародейства особых способностей тут не требовалось — просто было нужным умение «договориться с огнем», которому могли обучить в любом деревенском храме — правда, учили далеко не всех, кто хотел этого.

Что интересно, одним из непременных условий для магов Огня был отказ от взимания платы за услуги. Нарушитель якобы лишался своей силы — раз и навсегда. Им полагалось довольствоваться тем, что добровольно приносили страждущие.

А была, к примеру, некая теургия, позволяющая изменить судьбу человека, племени или народа. С её помощью посвященные не только узнавали верные пути к проставленной цели, но и получали возможность влиять на события, отыскивать те мельчайшие частности, воздействуя на которые можно изменить весь ход событий и получить нужный результат. Главным тут было непонятное даже самым сильным из них умение собирать события в цепь судьбы, выстраивать вереницы удачных совпадений, скользя между бедами, как игрисский танцор с завязанными глазами идет мимо воткнутых в землю клинков.

Были подвиды и разновидности, являвшиеся общедоступными, и наоборот — уже сотни лет считавшиеся монополией той или иной школы. В частности, магия одной из младших богинь — Сей-Несс, позволявшая разводить необыкновенные цветы, не только поражающие своей красотой, но из которых готовили воистину чудодейственные лекарства. По легендам, умение это жрицы получили в глубокой древности от последних альфаров.

И каждая магическая школа и традиция ревниво хранила свои секреты, хотя казалось бы, какие секреты могут быть от чародеев? Что любопытно, каждый маг, каждый чародей и колдун обычно специализировался лишь в одной-двух, изредка в трех-четырёх областях. Такие умельцы, как Арс Мак или Алтен встречались очень редко, и почти исключительно среди вольных магов. Причем прочие маги относились к ним свысока, как к недоучкам, которые, может, и умеют многое, но умеют это одинаково плохо.

Имелась в досье еще куча всякой информации — названия школ и ковенов, сравнительный анализ сходных ветвей магического искусства, особенности общения с внешним миром и приобретения их услуг, их краткая история и даже предположения — с кем из них и на каких условиях земляне смогут попробовать договориться, а кто, скорее всего, станет их противником.

Одним словом, перед ним было весьма подробное исследование, отвечающее на очень многие вопросы. Пожалуй, оно сделало бы честь аналитическому отделу любого из управлений Комитета.

В нем не было лишь ответа на один вопрос, очень интересовавший Мезенцева и кое-кого повыше. А именно, что есть магия по своей сути и почему магические силы, столь активно присутствующие в Аргуэрлайл, почти незаметны на Земле?

Капитан Макеев и капитан Быстров из особого отдела штаба ОГВ изучали альбом сержанта Чуба.

Капитан не испытывал особого восторга от рвения особиста — но уж слишком много слухов было вокруг этой тетрадки и вообще «песенного творчества» сержанта — ставшего известным не только в группе войск, но даже и среди аборигенов. Как е обратить внимание на человека, песни которого поют не только в казармах и палатках полевых лагерей, но уже и на базарных площадях. Тем более — уж от кого, а от этого бойца ничего такого и ждать то не приходилось!

Альбом являл собой распухший, затертый талмуд сшитый из нескольких тетрадей, чьи страницы были испещрены не очень грамотными строками не очень разборчивого почерка.

Кое где столбцы перемежались нотными строфами начертанными другим почерком, или чем-то вроде припевочек — та-рара-та-рара-та-рара.

Как уже знал особист, это были попытки самодеятельного певца записать таким образом мелодию.

И в самом деле — стихи и песни в ней были весьма и весьма неплохие.

И даже с точки зрения какой-нибудь политики претензий вроде как предъявить было невозможно.

Но вот уж больно они не походили на обычное содержание солдатских самодельных песенников и «дембельских альбомов».

— Хм, да — странные стихи, — подвел итог капитан. А это точно он писал?

— Точно. Я проверил — таких стихов и песен неизвестно на Большой Земле. Специально послал запрос в Союз Композиторов.

И уловив недоумение в глазах Макеева пояснил. Мы вашего Чуба уже с пару месяцев разрабатываем.

(«Определённо, людям нечего делать!» — резюмировал про себя Макеев).