Парцифаль
Шрифт:
Отвагой рыцарскою сравнится
С тем, кому сейчас так сладко спится?..
Ах, если б множество тех стрел,
От коих он столько перетерпел,
Собрать да взвалить на мула,
Животное б к земле пригнуло!..
Что там Ивэйн?[134] Что там Эрек?[135]
Иль полководец имярек?..
О господи, не стану
Прекрасному Гавану
Кого-то противопоставлять:
Зря только раны свои растравлять.
Ведь, победив в ристанье,
Душевные страданья
Мой славный рыцарь не избыл!
Увы! Страдая, он любил.
И сердце его не покидала
Та, что вершиной идеала
Для друга нашего была:
Оргелуза, источник зла!..
Подумайте только, что творится!
Способна ль вправду уместиться
Большая женщина в крохотном сердце?
Через какую такую дверцу
Она к Гавану в сердце вошла
И как дорожку туда нашла?..
Держать не стану я в секрете:
Дела проделывает эти,
Конечно, госпожа Любовь!..
Я с нею в спор вступаю вновь,
Хоть этот спор не мной навязан.
...За что так мучиться обязан
Наивернейший ваш слуга?
Жизнь всем, конечно, дорога,
Однако вы ему дороже!..
(Как дети на отцов похожи!
Любовью жил бесстрашный Лот!..)
А разве юный Илинот,[136]
Гавана родич, не был вами
Загублен при служенье даме?..
Ах, госпожа Любовь, зачем
Вы досаждаете нам всем
И наше губите здоровье?..
И эти капли алой крови
Я не припомнить не могу,
Что на белеющем снегу
Перед очами Парцифаля
Напоминанием предстали
О горестной любви к жене...
А смерть принявший на войне
Гамурет - его родитель
Он разве был не ваш воитель?
Иль он погиб не из-за вас?!
...Пусть вам припомнятся сейчас
Гаван и все его родные!..
Прекраснейшая Итония[137]
Гавана дивная сестра.
Она чиста, умна, добра,
Как в вихре бешеного танца
Кружилась из-за Грамофланца,[138]
Известного средь королей...
Вы были милостивы к ней?!
Сестра другая - Сурдамур...[139]
Ее ли не сгубил Амур,
Влюбивши ее в Александра-царя,
Пред коим рассветная гаснет заря.
Вы всех терзали, всех казнили...
И вот острейшую вонзили
Стрелу в израненную грудь!..
Могу ли вас не упрекнуть
В преступной черствости к Гавану?!
Нет! Обвинять вас не устану...
...Поет Любовь избранник музы!..
Но бедный пленник Оргелузы,
Изведав злую вашу власть,
Навек вас должен был проклясть!..
Как много он стерпел лишений,
Одной из ваших став мишеней!..
. . . . . . . . . . . . .
Ночь миновала. Рассветает...
Свечного света не хватает
Для состязания с дневным!..
...Гаван движением одним
Смахнул с себя оцепененье...
В окно вливалось птичье пенье.
И наш приятель ощутил
Прилив могучих свежих сил.
Затем он произнес тихонько:
"Однако же я спал долгонько!..
Но боже! Вот чему я рад!.."
Лежал новехонький наряд
Взамен его одежды грязной,
Забрызганной и безобразной,
Изодранной когтями льва...
Переодевшись, он сперва
Прошелся медленно по залам,
Любуясь блеском небывалым,
Хоть во дворцах живал не раз...
Хрусталь, рубин, смарагд, топаз
Чудесно стены украшали.
Каменья словно бы дышали
Средь беломраморных колонн...
Вдруг, потрясенный, видит он
Большую башню из камней,
Пылавших тысячью огней,
Переливавшихся, сверкавших,
Необъяснимо отражавших
В его обличии живом
Тот мир, в котором мы живем.
Увидел он моря и горы,
Разливы рек, полей просторы,
Луга и тучные стада,
Затем увидел города,
Где улицы, дома и люди...
Конечно, о подобном чуде
Гаван и помышлять не смел...
Признаемся: он онемел...
Но престарелая Арника
И королевы дочь - Сангива[140]
В сопровожденье юных внучек[141]
(В глазах у каждой - солнца лучик)
Спешат к герою моему
С желанием внушить ему,
Что, хоть была пустяшной рана,
С постели подниматься рано,
Что надобно себя беречь
И всеми делами пока пренебречь,
Чтоб ране вновь не отвориться...
"О госпожа и мастерица,
Гаван в ответ проговорил,
Весь век бы вас благодарил!
Вновь приведен я в чувство
То ваше сделало искусство!
Вас сам господь ко мне призвал!.."
"Так ты мастерицу во мне признал?
И благодарен мне безмерно?..
Ну, что же. Коли это верно,
Тебя хочу я обязать
Их, всех троих, облобызать...
Все трое - королевской крови..."
Он тотчас же, не прекословя,
С охотой выполнил приказ
И (говорю вам без прикрас)
Почувствовал выздоровленье,
С чем он и принял поздравленье...
И все ж глазами ищет он