Парцифаль
Шрифт:
Смотрите, чтоб, не ровен час,
Штаны не лопнули у вас
Во время схватки с перепугу!
Ведь вам в бою придется туго...
Блюдите рыцарский закон:
Тут дамы смотрят из окон!
Явите выдержку и сметку!.."
...И Оргелуза села в лодку.
"Ужель, - вскричал Гаван тогда,
Мы расстаемся навсегда?!
О герцогиня, погодите!.."
"Мой друг, сначала победите,
А уж потом поговорим..."
(Нет! Женский прав неповторим!..)
Так отплыла она от брега...
Меж тем Гивелиус с разбега
На друга нашего напал.
Гаван сперва чуть не упал,
Но сам нанес удар прекрепкий.
Копье Гивелиуса - в щепки!
Затем копье Гавана - вдрызг!..
Осатанелой стали визг:
Герои действуют мечами,
Сверкая грозными очами
И с хрипом, тяжело дыша...
Гаван вцепился в Лишуа
И, заключив его в объятья
(Отважнейшее предприятье!),
Стянул с коня и - наземь - бух!..
О, как перехватило дух!..
"Убей меня!
– несчастный просит.
Смерть избавление приносит
Тем, кому жизнь уж не мила.
Честь, гордость, слава и хвала,
Все, все, что было мной добыто,
Твоей рукой навек разбито!
Я проклят богом и людьми!
Так смилуйся же, так сними
С меня тягчайшую обузу!
(Он намекал на Оргелузу.)
Так не раздумывай! Убей!
И сразу станет она твоей!.."
Подумал сын отважный Лота:
"Не ждал такого поворота!
Рехнулся этот господин.
Убить? Нет никаких причин!
Он дрался, как и я, несчастный,
Из-за любви своей напрасной,
Из-за мучительной любви...
Я не убью тебя! Живи!
И жизнь тебе дарую ныне
В честь обожаемой герцогини!.."
. . . . . . . . . . . . .
Меж тем паромщик воротился,
И к сыну Лота обратился:
"Ваш подвиг доблестный ценя,
Вернуть вам вашего коня
Торжественно мне приказали!..
Ах, вы Гевелиуса взяли
С неповторимым блеском в плен!.."
"Возьмите же его взамен
Мне отданного Грингульеса...
Хотя бы ради интереса..."
. . . . . . . . . . . . .
Паромщик ему благодарность принес
И на левый берег его перевез...
Однако ту, что так прекрасна,
Повсюду он искал напрасно.
Она исчезла без следа.
Никто не мог сказать - куда...
Узнавши об исходе боя,
Она от нашего героя
Сокрылась в сумраке ночном...
...В свой сказочно богатый дом
Паромщик пригласил Гавана...
Был приготовлен ужин званый.
Стол под яствами ломился,
Но наш приятель утомился.
Он мало пил и мало ел,
Он, очевидно, спать хотел...
. . . . . . . . . . . . .
И вправду наступила ночь...
Паромщик подзывает дочь
И, не позволяя ей прекословить,
Велит немедля приготовить
Для гостя славного кровать:
Мол, гость желает почивать...
Тут должен я заметить, кстати,
Роскошней, сказочней кровати
Никто, наверно, не знавал.
О, бархат этих покрывал!
Жар одеял и мягкость пуха
Подушек, в коих тонет ухо!
О, простыней прохладный лен!..
Жаль, что Гаван был утомлен.
С ним дочь паромщика осталась.
И если б не его усталость,
Отказа не было б ему...
Но он устал... И посему
В одно мгновенье слиплись очи...
А коли так, то - доброй ночи!
Пусть сон его господь хранит,
От зол его оборонит!..
Он спал... А за окном светало,
И утро новое настало.
XI
Спал наш Гаван самозабвенно,
Проспал бы сутки, несомненно,
И видел сладостные сны,
Когда бы солнышко стены
Лучом рассветным не коснулось...
Все в мире ожило, проснулось,
В окно вливался птичий гомон...
И, подойдя, увидел дом он
Подобие огромной башни,
Где, повторяя день вчерашний,
Прильнуло к окнам столько дам!..
Как верить собственным глазам!
И что бы это означало?..
"Эх, дай-ка я посплю сначала",
Гаван, подумавши, решил
И вновь улечься поспешил...
Но удивился до предела:
Дочь перевозчика сидела
Перед постелью, на ковре,
Вся в золоте и в серебре...
Ну, тут уж не до сна, конечно!
Гаван вполне простосердечно,
Ни гнев не выказав, ни спесь,
Спросил: "Дружок, зачем ты здесь?!
Ведь на дворе еще так рано!.."
И дева молвила Гавану:
"Узнай веление судьбы!
Отныне мы - твои рабы!
Отец мой, мать и мы - их дети...
Еще никто на белом свете
Так много счастья и добра
Нам не принес, как ты вчера..."
Гаван, решив, что это шутка,
Спросил: "Скажи-ка мне, малютка,
Что значит тот высокий дом,
Зачем так много окоп в нем,
Оправленных в большие рамы,
И кто такие эти дамы?
По-моему, здесь ни одна
Не отлипает от окна!.."