Параллель
Шрифт:
Алексей тоже усмехнулся.
– А кто заставал? Жены?
– Нет, родители моего парня.
– Смешно, Рита.
– Всякое бывало. Бывало смешно. А стало очень грустно. Прошел азарт.
– Вы правду сейчас говорите?
– Я всегда говорю вам правду – по условиям нашего договора.
– Я вам тоже. Но уже ловлю себя на том, что хочется соврать.
– Да? Почему?
– Есть такие моменты, сами понимаете…
Алексей посмотрел в ее лицо. Не понимает? Лицо Риты было совершенно спокойным, только немного утомленным, с чуть запавшими щеками и вопросительным выражением. Она просто ждала ответа.
Сразу же Алексею сделалось грустно – так резко грустно, что он вдруг почувствовал боль в желудке и слезы в горле. В ней, действительно, не было азарта – более того, азарт в ней умер, и она носила в себе мертвый азарт, который разлагался внутри, не давая воспринимать жизнь по-новому. В ней был опыт узнаваний, разочарований, расставаний. Она была переполнена этим опытом. Голубые глаза отдавали холодом. Внезапно Алексей подумал о парне, который выжимал, выдавливал из нее боль – хоть слезами, только бы не видеть этот холодный памятник погибшему азарту. Но… разве это должно волновать его? Ведь с ней можно быть таким честным, таким откровенным, как со свидетелем, который уже не выдаст.
– Рита, мне идти нужно, – сказал он вдруг. – Не хочу, чтобы моя девушка сердилась.
Она кивнула. Алексей попросил счет.
– Простите, что невесело провели время, – извинился, как мог.
Проводил ее наружу, посадил в такси. Постоял на крыльце, покурил. Отчего мысли забрели в этот лабиринт? Как вернуть их на исходные? К легкости? К радости от самого ее существования? Он вдруг подумал, что ему ее не покорить – и не нужно, не некрофил же он. Пусть она будет с тем, кто не догадывается, что она мертва. А он вернется к обычным живым девчонкам.
Алексей заказал мартини и пирожных. Аллочка и Рита приветствовали его дружными подвываниями.
– Уговорилась твоя дама? – спросила Аллочка.
– Как миленька!
– Папулек порадуется, – сказала Рита.
Доужинали весело. Аллочка рассказала, что ее Витулик (председатель правления одного из городских банков) летом решился-таки рвануть на Гавайи, хотя очень боится перелетов. Это будет первое его путешествие, и Аллочка уже купила пять купальников с фэшн-показа Сердюковой.
– А если он с женой полетит? – спросил Алексей.
– Да ты че?! Я надеюсь, она еще больше перелетов боится, чем он!
– Хахаха! А мы куда летом? – Рита повернулась к Алексею.
– Мы тоже куда-нибудь. На крылышках любви. Ага.
– Вот Пусик! Я тебя обожамс!
– Молодые вы, ребята, – сказала вдруг Аллочка. – Молодые, красивые. Вы пожениться можете.
– Витулик разве не разводится? – спросила Рита.
Аллочка махнула рукой.
– Да слушай ты его больше! Разведется он! Судов одних сколько! Разделы-переделы. У женки его тоже какой-то массажист трется, аж койка скрипит. Но так и живут, глаза закрывают.
Рита взяла Аллочку за руку.
– Если что – поезжай летом с нами. Если вдруг не выгорит с Витуликом. Вот сегодня мы так хорошо посидели, хотя даже не планировали.
Утром, распрощавшись с Ритой, Алексей снова взял такси до «Синуса» – забрал машину. Рад был найти ее целой и невредимой, вздохнул с облегчением.
Но на работе не заладилось. Шефа не было, его секретарша Леночка вернула бумаги без подписи.
– Ну, нету его. Где я возьму, рожу?
– Что?
– Ой, ничего, Алексей Владимирович, просто все спрашивают с утра, задергали.
– А когда будет?
– Не сообщил. Задерживается.
Алексей посмотрел из окна приемной Шефа – как и не апрель, тот же тусклый город. На конец зимы больше похоже – сейчас наступит двадцать третье февраля, потом ответный корпоратив на восьмое марта. Все уныло, натужно, формально.
– Сложно все, Леночка.
– Да, Алексей Владимирович, сложно.
У нее-то что сложно, ходи себе на работу, крась ногти поярче, но и у нее какие-то мечты не сбылись.
Вдруг позвонила Рита.
– Пусик… мне из больницы сообщили. Папулик… под машину попал. Я еще не видела его, я тут… сижу… жду.
– Как это? Я… сейчас приеду. В какой вы больнице?
И по дороге думал, как это. Как это «попал», если этот кабан вообще из-за руля никогда рыла не высовывает, сам прохожих давит направо и налево. Рита никогда ничего не объяснит толком. Отыскал ее в больнице, к Юрию Ивановичу не впускали.
– Я ничего не знаю, – сказала Рита. – Мне позвонили. Я как раз чай пила в «Версале» с пирожными.
– А у нас «Энергетический форум» с понедельника, – сказал зачем-то Алексей.
– Да папулик там и не нужен, я думаю. Ты же есть.
Алексей сидел с ней до приезда матери. Шла операция, по-прежнему никаких новостей не было. Алексей вернулся на работу. Вечером снова отправился в больницу.
Риты уже не было, посещения разрешили только родственникам, чтобы не тревожить больного. Алексей дождался, пока от Шефа выйдет Екатерина Петровна.
По ее словам, произошло все нелепо – Юрий Иванович припарковал машину и переходил дорогу по направлению к «Фараону» – договариваться с менеджерами о юбилейном банкете. И тут прямо на него – огромный лендкрузер. Светофора там не было, он даже не тормознул – поддел Юрия Ивановича, поволок, потом сбросил на асфальт и переехал. По итогам аварии у пострадавшего сломаны три ребра и раздроблены обе ноги. Ноги были в таком состоянии, что их пришлось немедленно ампутировать.