Параллель
Шрифт:
– Смертельная усталость, – кивнула Рита.
– Что?
– Ну, так говорят. Смертельная усталость.
– Я вам мертвым кажусь? Потерянным для жизни? Как странно все это. Мы договорились доверять друг другу, не прошло и полгода – мы уже друг друга боимся, кажемся друг другу мертвыми. «Человек человеку – волк, а зомби зомби – зомби».
Алексей поразило это открытие. Он тоже кажется ей мертвым! Именно поэтому она не видит в нем ни мужчины, ни близкого друга. А сама она кажется себе очень даже живой, несмотря на умерший азарт ранней молодости. Она живет дальше – встречается с дедом Димой, работает, читает книги, рыдает над фильмами, посещает театральные премьеры. Просто ее внутренняя жизнь теперь никак не проступает наружу – Рита никому не демонстрирует ее проявлений, потому что никому не доверяет. Но ведь и он знает о себе, что он жив, что внутри него бьется горячее сердце, которое просто устало ошибаться.
– В вас перепады какие-то, – сказала Рита. – Вы то мрачнеете, то светлеете, то обижаетесь, то смеетесь. Хотя я все принимаю, и всегда на вашей стороне.
– Согласно договору?
– Конечно.
– А без этого договора – бежали бы от меня?
– Не знаю. Возможно, бежала бы. А вы?
– А я за вами!
– С ножом, о котором вы уже упоминали?
– Ну, можно и так сказать.
Она вдруг рассмеялась.
– Умеете настроение поднять! А то так печально стало – от этого «деда Димы», как вы говорите.
– Может, вам лучше порвать с ним?
– Порвать? Он вообще-то замуж меня зовет.
Алексей посмотрел непонимающе.
– А вам зачем это? Для порядка?
– Да, для порядка, – она кивнула.
Что значит это «для порядка», думает Алексей. Что значит это для женщины?
Связать себя с человеком неблизким? Посвятить свои дни постороннему? Всегда оставаться в маске? Не иметь возможности расслабиться в собственном доме? И даже больше – переехать к нему, лишиться собственного дома, приюта своей души? У Алексея мороз идет по коже. Нет, хорошо все-таки, что он смог наплевать на «порядок», нашел в себе силы порвать с Ритой, освободиться от ее бестолкового папаши, расчистить свое жизненное пространство.
Вот единственное, за что борется современный человек – за жизненное пространство. И только инерционная глупость прежних веков может толкнуть кого-то к браку, в иго поработительской связи. Хочется поделиться своим выводом с Ритой, поделиться немедленно, но Алексей останавливает себя.
Зачем ему Рита? Что ему до Риты? Тут хоть бы на выставку «Строительные материалы и технологии» сил хватило. И павильонов. Дело нешуточное.
И весны по-прежнему нет. Небо низкое, хмурое, сочится дождем на голову, плюет в лобовое стекло – знай три. Технички постоянно трут холлы и выставочные залы – под ногами грязные разводы, словно пол зыбкий, того и гляди рухнет в преисподнюю вместе с образцами кровельных покрытий.
Алексей раздражен. И все вокруг тоже раздражены – солнце не заменишь жидким витамином Д. Хочется тепла, любви и понимания, таких бадов пока не выпускают.
– Представьте, Рита, бросаешь одну капсулу в чай и чувствуешь себя согретым, любимым и понятым.
– Это вы о наркотиках?
Ужинают в кафе. Не в «Синусе» с сомнительной автостоянкой, а в «Марлоне» – неподалеку от ее дома. Алексей хочет высказаться по поводу брака и ее жениха, но сдерживается.
– А ведь он не будет знать ни ваших худших сторон, ни лучших, – говорит все-таки. – Вы же от него скрываете.
– От кого? А, да. Я пытаюсь быть ровной – без черных и белых пятен, спокойно-серой.
– Что сказали про звонок?
– Что не слышала. В трамвае ехала.
– А он вообще что рассказывает? О прошлой жизни? О будущей?
– Ничего. То есть тоже… общие фразы. О погоде.
– Понятно. Так и будете продолжать?
– Когда? – Рита перестала жевать.
– Когда поженитесь?
– С чего бы? Я не собираюсь вроде.
– Да? А вы же говорили «для порядка».
– А вы волнуетесь за меня?
– За себя больше – как бы мы тогда виделись?
– Для вас это важно?
– Конечно.
– Ну, были бы другом семьи, – Рита засмеялась.
Алексей почувствовал, что бледнеет от злости.
– Если вы позволяете себе шутить ниже пояса, то и я отвечу тем же!
– Чем же? – Рита заметно удивилась. – Вас задел статус друга семьи? Но разве мы сейчас не на тех же позициях общаемся? Или вы хотите расторгнуть наш договор?
– Я хочу его преступить.
– В какой части?
– В той части, что не хочу вас никому отдавать.
Рита стала совсем серьезной.
– Какая глупость. Зачем вам это?
– Это – секс?
– Да, секс, который повсюду.
– Потому что секс – это и есть правда. И откровенность. И доверие…
– …на пятнадцать минут, а потом сплошная неправда, ложь, притворство и манипулирование.
– Тогда назовем это расторжением договора, и плевать на доверие.
– Я чувствую, что вы, как маньяк, уперлись.
И вдруг Алексею пришла спасительная мысль. Внезапно она вспыхнула внутри его сознания. Конечно! Конечно, есть способ все решить, объяснить и выразить по-человечески то, что он чувствует.