Paradisus
Шрифт:
– Да.
– И вернулся на Базу без него?
– Да.
Бугай удовлетворенно кивнул и опустился на стул. Лошадиное лицо
застрочил что-то в блокноте. Женщина участливо смотрела на меня.
– Ну, расскажи нам, как это произошло.
Вспомнилось наивное любопытство конунга Сергея – тогда я ушел от
ответа, но едва ли такое возможно сейчас.
– Это произошло в Твери.
Лошадиное лицо прекратил скрипеть ручкой по бумаге и поднял голову.
Я коротко рассказал этим людям о путешествии моего отряда в Тверь, о
Поляне, о ЧП. Они слушали не перебивая. На лицах не отражалось ровным
счетом ничего. Но когда я упомянул о питерах, брови бугая полезли на лоб,
лошадиное лицо крякнул, а женщина переспросила, словно не расслышав:
– Питеры? В Твери?
– Так точно.
– Продолжай! – нетерпеливо перебил бугай.
– Мой отряд столкнулся с одним отрядом питеров - отрядом конунга
Кляйнберга, но думаю, в Твери могли находиться и другие. Мы угодили в западню,
и Кляйнберг предложил разрешить ситуацию с помощью поединка. От нас
вызвался Зубов…
– Хороший выбор, - вставил лошадиное лицо.
– Питеры же выставили мутанта…
– Что?! – бугай вскочил. – Это не по правилам.
– Я сказал Кляйнбергу ровно то же. Но он…
Я развел руками.
Члены трибунала смотрели с явным сочувствием.
– Итак, - женщина кашлянула, отпив из кружки. – Итак, твой боец,
разумеется, проиграл – что дальше?
Не знаю, что на меня нашло, но я рассказал им правду. Рассказал, как
жутко слышать за спиной ровное дыхание бегущего мутанта, как бьется и
трепещет за ребрами Теплая Птица, когда он приближается к тебе в тупике – без
единой эмоции на лице, напоминающем выдернутое из груди сердце.
Я умолк, чувствуя, - больше не могу: так свежо еще воспоминанье.
На лицах мужчин отразилось все. Мне не нужно быть ими, чтобы понять –
они только что, вместе со мной, находились там, в Твери, в заснеженном тупичке,
глядели в красноватые глаза мутанта.
– Впечатляюще, - проговорил лошадиное лицо. – Но как ты спасся от Паши?
Этот вопрос застал меня врасплох. Помедлив, я ответил:
– Паша почему-то развернулся и ушел, словно услышал зов.
– Зов?
– Да, именно.
Члены трибунала некоторое время молча разглядывали меня, затем
лошадиное лицо сказал:
– Впрочем, мотивировки мутантов еще не до конца изучены…
– Я, если честно, ни разу эту тварь не видел, - признался бугай.
Женщина бросила на него строгий взгляд.
– Не превращайте трибунал в балаган.
– Не буду.
Бугай прикрыл рот широкой ладонью.
– Ваш рассказ, конунг, - женщина повернулась ко мне, – представляет
определенный интерес. Столкновение с питерами, это, безусловно, прецедент.
– Который, - подал голос лошадиное лицо, – безусловно, выходит за рамки
нашей компетенции.
– Не думаю.
Лошадиное лицо воззрился на женщину с нескрываемым удивлением. Та и
бровью не повела:
– Согласна, в компетенцию трибунала не входит обсуждение столкновения с
питерами - здесь решение принимает исключительно Лорд-мэр. Однако, вынести
вердикт в соответствии с Уставом Наказаний, исходя из анализа стратегических
действий конунга, мы можем. И даже обязаны.
– Но…
– У вас есть возражения?
Лошадиное лицо осекся и покачал головой.
– Конвоир, - крикнула женщина. – Выведите!
Я маялся перед запертой дверью, из-за которой глухо доносились голоса.
Что они там обсуждают? Что вообще здесь можно обсуждать? Отряд москвитов
столкнулся с отрядом питеров на своей законной территории, был атакован и
истреблен. А они упражняются в чесании языков. Как жаль, что отца Никодима нет
на Второй Базе!
– Жим-жим?
– Что?
– Спрашиваю - дрожат поджилки? – ухмыльнулся конвоир.
– А, это. Да, дрожат, – признался я. – Жим-жим.
– Впускай! – донеслось из-за двери.
Я вошел в комнату. Что-то в ней изменилось. Лошадиное лицо ковырял
длинным желтым ногтем крышку стола; бугай разглядывал потолок. Лишь
женщина открыто и прямо смотрела на меня: в ее лице отчетливо читалось
сознание исполненного долга.
– Конунг Артур, - произнесла она, поднявшись со стула, - трибунал
Московской резервации, взвесив все за и против, опираясь на Устав Наказаний,
властью, данной ему Лорд-мэром.
– Слава Лорд-мэру, - глухо отозвались лошадиное лицо и бугай.
– Вынес приговор, являющийся безусловным воплощением судебного
принципа Московской резервации – «Будущее зависит от тебя». Конунг Артур, вы
приговорены к казни через повешенье.
– Что?
– Приговор должен быть приведен в исполнение публично в назидание тем,
кто недобросовестно исполняет свои обязанности.
– Что ты такое лепечешь?
– процедил я. – А вы, - окинул взглядом остальных
членов трибунала, – вы чего молчите?
Лицо женщины сделалось жестким.
– Это решение трибунала Московской резервации, бывший конунг. Тебе
ясно?
– Заткнись, - заорал я, уже не сдерживая переполнивший меня страх. – Ты
была в Твери, сука? Была? Ты видела Пашу?