Paradisus
Шрифт:
Да, впору. Как влитая.
Подошел к зеркалу. Свечка освещала левую сторону моего тела, правая –
оставалась в темноте. Но – именно на левом рукаве нашит серпик луны…
Я невесело улыбнулся.
Здравствуй, конунг Артур!
Часть пятая
ЛОРД-МЭР
1
ВОЗВРАЩЕНИЕ
– Олегыч, тормози!
Визг железа, трущегося о железо, был слышен даже в кабине. Я знал, что
из-под колес летят искры, плавят снег, нанесенный ветром на пути. Локомотив
прошел еще около ста метров и замер, негромко гудя. Позади – Джунгли, впереди
– стена, и в ней - ворота. За этой стеной Московская Резервация: Вторая Военная
База, Цитадель, Лорд-мэр, отец Никодим, Марина, Христо, Букашка, Киркоров…
За стеной – моя Серебристая Рыбка. Я не могу повернуть назад, не могу
отказаться от самого себя. Не могу отказаться от Марины.
А отряд погиб. Погиб по вине конунга Артура. По Уставу Наказаний УАМР
конунг заслуживает казни. Но… Отец Никодим сильнее Устава, он поможет.
Я вспомнил, как тепло попрощался с главой ОСОБи у бара Рустама.
Христо, надежда еще теплится. Возрожденчество не умерло.
– Конунг, то есть – тьфу!- Андрей, - повернулся ко мне Олегыч. – Так что
делать-то будем?
Я помолчал, собираясь с мыслями. Машинист и Шрам настороженно
глядели на меня. Ждали.
– Вам нельзя идти туда, - сказал я, кивнув на ворота.
– Нельзя?
– удивленно протянул Олегыч.
– Нельзя, Олегыч, - упрямо повторил я. – За первыми воротами - сводный
отряд стрелков. А если их командир решит обыскать поезд? Его едва ли
остановит это.
Я ткнул пальцем в серпик луны, нашитый на левом рукаве моей куртки.
– Олегыч, по Уставу Наказаний, лица, причастные к потерпевшему крах
отряду, подлежат казни. Все без исключения. Без исключения, понимаешь? Тебя
тоже не пощадят, хоть ты всего-навсего машинист.
Олегыч засопел, должно быть, обидевшись на «всего-навсего машинист».
– Я уж не говорю о Шраме. Для него Резервация – мышеловка.
Шрам склонил голову.
– Всегда мечтал побывать за стеной, - сказал он. Я внимательно посмотрел
на своего спасителя: в голосе Шрама исчезла присущая всем жителям Джунглей
напускная развязность. Теперь это был голос настоящего Шрама, Шрама-
человека. – Мне кажется, когда-то я жил там…
– Ты тоже видишь всполохи, - догадался я.
Шрам кивнул.
– И что они говорят тебе?
– Немного. Только то, что когда-то я жил там, - Шрам кивнул в сторону
Резервации, - и у меня была … ну, на которой ездят.
– Машина?
– Да, фургон. В нем я – долго-долго по дорогам.
– Ты был дальнобойщиком, - вставил Олегыч, раскуривая папироску.
– Да… наверно. В фургоне – много-много коробок. Ночью останавливался на
дороге, спал, утром снова – долго-долго. Иногда тормозил, она садилась ко мне,
белые волосы или черные.
– Ты подбирал проститутку, - ровным голосом произнес Олегыч.
Поперхнулся дымом папиросы и вдруг зашелся смешком. Шрам умолк,
недоуменно глядя на него.
– Послушайте, - нетерпеливо сказал я.
– Вам нельзя туда, - кивнул на ворота.
– Но в Резервацию можно проникнуть и другим путем.
– Разве?
– Можно, Олегыч. Когда-то я, придя из Джунглей, сам воспользовался этой
возможностью.
Шрам крякнул.
– Когда-то я тоже был игроком, Шрам. Таким же, как ты.
– К делу, Андрей, - перебил Олегыч, с тревогой поглядывая на ворота. –
Мемуары потом.
Действительно, надо поторапливаться. Я, похоже, начал забывать, в каком
положении мы находимся.
– Так вот, проникнуть в Резервацию можно через люк у восточной стены…
– Стена огромная, как мы найдем этот люк?
– Дай договорить, Олегыч. Это место отмечено белым оленем.
Машинист посмотрел на меня как на сумасшедшего.
– Не делай такие глаза, Олегыч. Пройдите вдоль северной стены, и белый
олень сам выскочит вам навстречу.
– Хорошо, - сдался старик. – Предположим, мы войдем в Резервацию. Что
дальше?
– Ты знаешь Пустошь?
– Обижаешь.
– Знаешь бывшую Красную Площадь?
Олегыч хмыкнул.
– Идите туда. Там база возрожденцев. Секты возрожденцев. Глава секты –
Христо. Хри-сто. Запомни. Скажи ему, что вы от Андрея. Он все поймет и приютит
вас.
– А ты?
– Идите, - я пропустил последний вопрос машиниста мимо ушей.
Шрам открыл дверь и выпрыгнул на снег. Олегыч окинул взглядом кабину;
пространство между двумя частями двигателя, печку, кровать. Вздохнул. В глазах
его читалась боль.
– Пора, Олегыч, - мягко напомнил я.
Он встрепенулся и шагнул к ступенькам.
– Передай там привет Марине.
Негромко - вдогонку. Надеюсь, старик услышал.
Шрам подал Олегычу руку, помогая спуститься со ступенек. Сверху вниз
посмотрел на меня. В свете луны широкое лицо Шрама и само напоминало луну.
– Андрей, может, ты с нами? – проговорил он.
– Идите. Не теряйте времени.
Пару минут я смотрел вслед двум удаляющимся фигурам. Одна –
маленькая, согбенная, в телогрейке и шапке-ушанке, другая – крупная, но тоже