Paradisus
Шрифт:
Я обернулся.
Высокая и статная. Белокурые волосы обрамляют лицо; на левом глазу –
черная повязка, зато правый – синий, как осеннее небо, впитал в себя блестскую
силу потерянного собрата. Одета гостья в зеленое, тронутое молью, пальто.
– Молчишь? Значит – можно.
Она вошла, прикрыла дверь, защелкнула задвижку.
– Отец Никодим сообщил мне, что кое-кто очень напряжен и нуждается в
помощи.
Теплая рука легла мне на грудь; палец с длинным ноготком обвел сосок,
дотронулся до старого шрама. Я вздрогнул (до этого находился в каком-то
оцепенении) и оттолкнул шлюху.
– Бедненький, – засмеялась она. – Как ты напряжен.
Гостья присела к столу и, плеснув в кружку зеленки, выпила.
– Не желаешь?
– Слушай, - начал я. – Не знаю, как тебя звать…
– Вика.
– Так вот, Вика, его крест ошибся, когда решил, что мне нужны твои услуги.
В единственном глазу шлюхи сверкнула молния.
– Его крест никогда не ошибается, солдат, - сказала она. – Никогда.
Неуловимым движением Вика скинула пальто, под которым не было ничего,
кроме ее тела. Груди топорщатся (кажется, одна немного больше другой); живот
поджарый, с шестью кубиками пресса; ноги длинные, ровные и ощутимо сильные.
– Постой, - неуверенно сказал я. – У меня есть женщина.
– Есть женщина? Что это значит?
– Я люблю ее.
Шлюха рассмеялась и, сжав ладонями мои щеки, поцеловала меня.
Горячий язык проник в рот, соприкоснулся с моим языком, словно ударила
молния. Обняв Вику, я потянул ее к постели.
– Ну вот, так-то лучше.
Вика дотронулась губами до моего лба и поднялась. Блеснув в темноте
ягодицами, подобрала с пола пальто.
– Прощай, солдат. Передавай привет своей женщине.
Показав на секунду луну и звезды, хлопнула дверью.
7
ПРОЛЬЕТСЯ ВИНО
Серебристая Рыбка, взрезая плавниками голубоватую гладь, несется вверх
по реке. Вот перед ней возникает что-то оранжевое, тонкое, подвижное. Червячок.
Рыбка хватает червяка, и … резкая боль пронзает ее. Неодолимая сила
выхватывает рыбку из воды. Чешуя блестит на солнце. И рыбка уже в руке у
человека; бьется в твердой, как доска, ладони. Человек ухмыляется, встряхивает
длинными седыми волосами. Это - Киркоров.
Бледный свет проникал в окно моей квартиры. На столе - пустая бутылка
из-под зеленки, напоминающая о вчерашних визитах. Я поморщился: в висках
глухая боль. Однако нужно собираться – сегодня важный день.
Подняться с кровати оказалось не так-то легко. Как быстро привыкаешь к
теплой постели!
Давно ли я был игроком и проводил ночи на деревьях в Джунглях?
К черту! Я вскочил, несколько раз отжался от пола; подхватил свитер и
куртку, оделся. Кровь быстрее побежала по жилам. Так-то лучше.
В банке, принесенной отцом Никодимом, осталось примерно треть тушенки.
Вкусно пахнет, зараза! Ухмыльнувшись, я поставил банку на стол, так и не
притронувшись к тушенке. Взял тварку, стал жевать, запивая холодной водой.
В дверь постучали.
– Открыто.
Высокий стрелок замер на пороге.
– Приказано явиться в Главк.
Значит, пора. Я поднялся с заскрипевшего стула, окинул взглядом свою
квартиру. Увижу ли снова эту печку, стол и кровать? Кажется, недолго здесь
прожил, а вот на тебе – взгрустнулось.
Стрелок привел меня к одному из административных зданий Второй
Военной.
– Следуйте туда, - указал на массивные двери, охраняемые автоматчиками.
Я двинулся к дверям, но не успел войти в Главк. Мне навстречу, в
сопровождении двух особистов, вышел отец Никодим.
– Долго дрыхнешь, Артур, - он хлопнул меня по плечу. – Так недолго
продрыхнуть собственное провозглашение в конунги.
Особисты и караульные стрелки вежливо засмеялись.
– Сюрприз, ваш крест, был больно горяч, - сказал я. – С такой трудно уснуть.
По лицу отца Никодима разлилось самодовольство.
– Рад, что Вика тебе понравилась. Редкостная шлюха.
– Да, - я кашлянул. – Спасибо, ваш крест.
Блестя на солнце черной краской, к зданию подрулил автомобиль. Тот
самый. На пулевые пробоины наложены жестяные заплатки, которые ремонтник,
видимо, еще не успел закрасить.
– Ну, что ж, пора, - подал голос отец Никодим и пошел к машине.
Особист распахнул перед ним дверцу, затем несильно толкнул меня в
плечо:
– Залезай.
Внутри все было, как раньше. Розовое сиденье, розовый мех на потолке и
стенках, баба на коврике все так же раздвигает ноги.
– Садись, Артур.
Отец Никодим хлопнул рукой по сиденью, выбив тучу пыли. Я сел рядом с
главой ОСОБи. Слева примостился особист со снайперской винтовкой - быстро
они находят замену погибшим.
– Трогай, - бросил отец Никодим в спину шоферу (тоже, кстати, новичку).
Машина дернулась и поползла в сторону железнодорожного депо, юля на
обледенелой дороге.
– Куда мы едем, ваш крест?
– Как куда? – отец Никодим взглянул на меня, как на полоумного. – На твое