Отряд
Шрифт:
– Кажется, неплохой парень этот Мишель Боди, - задумчиво пробасила Агнет - сестрица младшая, коей не так давно исполнилось тридцать. Средняя сестра, Альма, была старше ее ровно на три года, а Алисон - на все пять. Все трое дородные, мосластые, сильные - и сена накосить, и с хозяйством управиться - все сами, работников не нанимали - это ж этим бездельникам да объедалам еще и платить надо! Всем удались сестры - и дородством, и статью, вот только на лицо… Глазки маленькие, щеки толстые, подбородки квадратом. Ну да с лица воды не пить - в женихах-то и по сю пору отбою не было - больно уж справное хозяйство сестрицы вели. Овец, правда, мало держали, больше коров, но и прядильщицами слыли знатными. Сядут, бывало, за прялки - никто не угонится, уж напрядут, так напрядут! Вот как сейчас… Заодно и женихов обсудят, косточки перемелют, нрава-то сестрицы были недоброго, про то вся округа знала.
– Мишель Боди - неплохой парень?
– с усмешкой переспросила Алисон, старшая.
Средняя сестрица, Альма, тоже поддержала ее, правда, много не говорила, лишь только произнесла:
– Ха!
– Ты что, Агнет, с крыши упала?
– продолжала старшая.
– Мишель Боди, все знают, бездельник из бездельников.
Агнет задумалась:
– А говорят, у него свой дом в Кане.
– Дом? Да это кто говорит-то? Наверняка его дружки - Ансельм и Поль.
– Ну да, они.
– Врут!
– Врут, врут, Агнет, и не думай!
– Да я и не думаю, - отмахнулась Агнет.
– Просто так сказала, на язык этот Мишель Боди подвернулся. А подумала-то я не о нем, об Эжене, ткаче.
– А, вон о ком ты подумала!
– Да, о нем.
– Нечего и говорить, Эжен - мужик работящий, - одобрительно отозвалась Алисон.
– И ткацкий станок у него не простаивает, и хозяйство большое держит - два десятка дойных коров, да еще бычки!
– И как только все успевает?
– Да успевает… А семья-то у них небольшая - он сам, да две дочки, да жена. Работают - аж кости скрипят!
– А жена-то его, Эжена, говорят, хворая, - вскользь заметила Агнет.
– Хворая?!
– Старшие сестрицы даже на миг перестали прясть, до того заинтересовало их это известие.
– Это с каких же пор она хворая? Неделю назад в церкви была - хоть куда.
– А третьего дня!
– Агнет усмехнулась и потерла руки.
– На сенокосе копны кидала - вот и надорвалася. Мальчишка Жюль, тетки Агнессы сын, вчера рассказал соседскому мальчишке, Рене, что сам лично слыхал, как старуха Клотильда говаривала, что уж долго теперь Марго не протянет. Что там такое у ней в утробе лопнуло.
– У кого лопнуло - у Клотильды?
– Да не у Клотильды, дурища, у Марго, Эжена-ткача супружницы.
– Это кого ты дурищей обозвала, козища непотребная?
– Козища? Это я-то?! А ну-ка…
Агнет сноровисто подобрала валявшуюся рядом палку.
– Эй, эй, - замахали руками сестры.
– Ты не очень-то.
– Здравствуйте, красавицы!
Бросив ссору, сестрицы разом обернулись к воротам, за которыми стояли двое - один так себе, малолетний, тощий, в желтом щегольском камзольчике, а вот второй, сразу видать, справный парень - осанистый, сильный.
– Чего надо?
– оглядев незнакомцев, неласково осведомилась Алисон.
– Так, мимо шли, - отозвался тот, что в желтом камзоле.
– Ну и идите себе, чего встали? У нас тут чужаков не любят, смотрите, как бы палок не огребли!
– Что-то не очень-то вы любезны, девушки! Однако я смотрю: работящи - эвон пряжи-то! Успеете ли спрясть к вечеру?
– Не твое дело, парень.
– Как раз - мое, красавицы! Вернее, наше.
Сестры переглянулись:
– Как это - ваше?
– А так, хотим вам кое-что предложить… У нас предприятие имеется в Кане. Скупаем пряжу - вот бы и вы на нас поработали! О плате договоримся - уж не обидим.
– Да мы и сами пряжу в Кан отвозим, сдаем в одну лавку.
– Заплатим на пять су больше. Лавочник-то наверняка вас обманывает - эти городские, они ведь такие прохвосты! К тому же и ездить вам никуда ненадобно будет. Ну как, договорились? Шерсть мы подвезем.
– А много ли будет шерсти?
– Прясть - не перепрясть!
– Вон как… А ведь у нас еще и коровы.
– А с коровами скоро совсем плохо будет, девицы! Эдикт короля и главного контролера финансов - каждую вторую корову забрать, на мясо в войска, собранные для войны с Англией.
– Ох, ты, святой Клер! Так война-то все ж таки будет?!
– Да будет, как не быть?
– И коров заберут?
– А как же! Так что забейте-ка вы их лучше сами да займитесь пряжей. Да, кстати, вы тут поблизости никого из ткачей не знаете?
– Ткачей? Да есть тут один в соседней деревне - Эжен Ру.
Жан-Клод, красильщик, вчера попал в очень неприятное положение, такое неприятное, что не знал теперь, как из него и выпутаться. А ведь всего-то навсего, будучи слегка навеселе, похвалил английскую шерсть - дескать, очень уж хороша, качественная. Трактирщик, собака, взял да донес в отделение торговой палаты - туда теперь Жан-Клода и вызывали на предмет обсуждений: где это он берет английскую контрабандную шерсть? Дело пахло долгим разбирательством, нешуточными расходами и - в самом нехорошем случае - тюрьмою. Конечно, все можно было уладить - месье Жанрико, недавно купивший должность председателя отделения торговой палаты, был человеком не злым и очень любил деньги. А это как раз и означало те самые нешуточные расходы, о которых бедняга красильщик начал уже подумывать. Вообще, он бы, конечно, заплатил, да вот как раз сейчас с деньгами оказалась некоторая проблема - короче говоря, совсем не было денег, поистратился на прошлой неделе, прикупил жене бархат на платье.
Теперь вот сидел, думал: у кого бы денег занять? Пойти к ростовщику Розенфельду? Так тот семь шкур сдерет и не поморщится. Потом как отдать? Куда лучше было бы попросить у шерстобита Мерсье предоплату - потом бы уж как-нибудь выкрутился. Или - новое супружнино платье продать? Нет, нельзя, ведь только что поженились - и двух месяцев не прошло. Красива Катерина, нет слов, и в постели справна - как не побаловать такую женушку? Да и тестю с тещей пыль в глаза пустить - первое дело! Чтоб не попрекали, что вышла за бедняка. Нет, платье никак нельзя продавать, никак…
Погруженный в невеселые мысли, красильщик и не слыхал, что в дверь его хижины давно уже колотили.
– Эй, есть кто дома?
– Кто там?
– вздрогнул Жан-Клод.
– Нам сказали, что здесь проживает некий Жан-Клод Колье, красильщик шерсти!
– Да, это я.
– Жан-Клод распахнул дверь и, увидев перед собой явных шевалье, при шпагах и в шляпах с перьями, учтиво поклонился.
– Что привело вас, господа, в мой скромный дом?
– Дела, уважаемый месье Колье, дела! А вы, небось, думали - зашли выпить с вами вина? А мы по делу…