Отпущение грехов
Шрифт:
Священник застонал. Повидал он глупостей на своем веку, но такой!..
Макс растерялся, но быстро взял себя в руки.
– А войти можно?
Мулла поставил ножку от журнального столика в угол.
– Почему нельзя, дорогой? Заходи.
Отец Василий сделал ему зверское лицо и стремительно метнулся в зал и шмыгнул за портьеру – бить Макса по котелку после того, как Исмаил сам же пригласил его в дом, было как-то неправильно.
Макс вошел.
– По какому вопросу? – вежливо поинтересовался мулла.
– По духовному. Мы одни? Не помешают?
– Не беспокойтесь. Мы совершенно одни, – провел его в зал Исмаил. – Извините за беспорядок. Дети мне журнальный столик сломали, как раз хотел его починить. Так что у вас за вопрос?
– Здесь вчера был Махмуд, – сразу приступил к делу Макс. – И мне нужно знать, что он рассказал сомовской братве.
– Купоновской, вы хотели сказать, – поправил его мулла.
– Мне разницы нет. Все одно, Купон под Сомовым ходит.
– А вы, я извиняюсь, конечно, кто будете? – вежливо поинтересовался мулла.
– Вас не должно это беспокоить, – усмехнулся Макс. – Я тот, кто должен все знать, и это главное.
– Боюсь, вы ошиблись адресом, – хмыкнул мулла.
– Нет, все верно, улица Краснофлотцев, четырнадцать, – возразил Макс. – Я проверял.
– Но вы ведь не заметили на моем доме таблички «Здесь живет стукач»? Ведь нет?
– Ну, что ж, – поднялся из кресла Макс. – Очень приятно было с вами познакомиться, хотя жаль, конечно, что разговор не получился.
– И мне жаль. Прощайте…
– Прощай, мулла, – жестко сказал Макс, и уже по этой внезапно прорезавшейся в его голосе жесткости отец Василий понял – пора.
Он вышел из-за портьеры, поднял ножку от столика вверх…
– Ма-акс, – тихонько позвал он. – Мак-си-ик…
Макс удивленно повернулся и, получив звонкий удар в лоб, с тем же выражением удивления на лице рухнул на пол. Пистолет с глушителем выпал из ослабевшей кисти и отлетел к ногам Исмаила.
Отец Василий кинулся к пострадавшему и пощупал пульс. Слава всевышнему, пульс был.
– Ну, что, довыпендривался? – с осуждением посмотрел он на Исмаила. – Чуть из-за тебя смертный грех не совершил! И заповедь нарушил!
– Это, интересно, какую такую заповедь? – пнул пистолет ногой под диван мулла. – «Не спасай друга своего»?
– Непротивление злу насилием, – вздохнул священник.
– Чего-чего? – иронично изогнул бровь мулла. – Ты знаешь, я пророка Ису почитаю, но вот с этой заповедью он, по-моему, поторопился. Лет эдак тысячи на три…
Этот теологический спор мог продлиться до бесконечности. Священник махнул на все рукой.
– Где у тебя запасной выход?
– Нету у меня запасного, – пожал плечами мулла.
– Тогда через окно пошли, – поднялся священник. – Пока нас с тобой не замочили на хрен!
Исмаил тяжело вздохнул и выглянул в окно.
– Ладно, пошли. А то, я смотрю, ко мне еще двое гостей…
Отец Василий улыбнулся – похоже, что до муллы дошло.
Они выскочили через глядящее на Вороний ручей окно и бегом помчались к дому отца Василия – надо было убедиться, что Ольга ушла.
– Ну, хорошо, – на бегу рассуждал мулла. – Вот мы сбежали, а что дальше?
– Не знаю, – задыхаясь, ответил священник. Бежать и говорить при его комплекции одновременно было сложно.
– Ладно, от тебя Скобцову позвоним. Должен же кто-нибудь этих беспредельщиков остановить. Но это точно не щегловские люди? Ты же знаешь, если они от Щегла, Скобцов нам не помощник!
– Точно не щегловские! Ты что, не понял? Щегловские вчера у тебя гостевали. А эти с другой стороны, с брыкаловской…
– Эх, Мишаня, чует мое сердце, и Скобцов нам не поможет! – махнул рукой мулла. – Если эти ребята из воинской части… сам знаешь, Скобцову туда вход заказан.
– Но здесь-то он хозяин! – возразил поп. – Вот пусть и разбирается!
– Эх, Мишаня! Здесь хозяин тот, у кого власти и бабок больше! А Скобцов – человек подневольный. Что скажут, то и сделает.
Они уже выбежали на открытое пространство у самой речки Студенки. На берегу, на том самом месте, где вчера тренировка бугровских вьюношей чуть не закончилась грандиозным побоищем, пыталась воспроизвести увиденные приемы малолетняя пацанва из татарской слободы.
– Салям алейкум, Исмаил Маратович! – хором поздоровались они и, открыв рты, даже приостановили свою самодеятельную тренировку – бегущий мулла поразил их еще больше, чем щедро усыпанный мукой православный батюшка.
– Родителям передайте, у меня сегодня неприемный день! – помахал им рукой мулла. – Мухтару скажите, пусть меня в мечети заменит! А Равилю – что, если будет в бутылку, как вчера, лезть, уши надеру!
– Хорошо, Исмаил Маратович! – так же хором ответила мелкотня и побежала вслед. – А у вас тоже тренировка, да? Можно с вами?
– Брысь! – замахал руками отец Василий. – Вас мне еще не хватало!
– Вы слышали, что старший по возрасту вам сказал? – грозно поинтересовался мулла на бегу. – Чему я вас учил? Вот и выполняйте!
Пацанва разочарованно отстала. Впереди уже показалась плотина.
Мулла начал разуваться.
– Ну, какого шайтана ты вчера приперся?! Махмуд бы и сам с Купоном разобрался, без лишних свидетелей! А теперь снова, как зайцы, бегаем! От тебя мне одни неприятности!
– Это тебе из-за меня неприятности?! – возмутился священник. – Между прочим, мои православные оружием не торгуют и на джипах не ездят! Это все твои!
– Ой-ой-ой! – издевательски закачал головой мулла и ступил в холодную воду. – А кому ты пять минут назад ножкой от стола в лоб залимонил? Моему, скажешь? Своему православному и залимонил! Да и приехал он не на «Запорожце»! Поправь меня, если я ошибся!