Отпущение грехов
Шрифт:
– Мечеть. Говорите, – послышался на том конце провода голос то ли девушки, то ли подростка.
– Мулла на месте?
– Исмаил Маратович пошел домой. Будет примерно через час. Что ему передать?
– Скажите, что звонил отец Василий. И скажи, что вчерашнее дело не закончено. Ты все… – Отец Василий затруднился, какой род употребить: «поняла» или «понял». – Ты все запомнишь?
– Конечно, батюшка. Скажу, что звонили вы и вчерашнее дело надо закончить.
– Нет, солнышко, не так. Оно не за-кон-че-но. Теперь понятно?
Отец Василий дождался внятного подтверждения, кинул трубку на рычаг и рухнул на свободный стул. Его руки и ноги дрожали.
– Чем вам помочь? – спросил хозяин магазина.
– Машина у вас есть?
– Есть.
– Татарскую слободу знаете?
– Конечно. Я там живу.
– Тогда отвезите меня к дому муллы. И побыстрее, если можно.
Они домчались до татарской слободы в пять минут. Священник поблагодарил мужика за столь своевременно оказанную помощь и помчался к знакомому дому.
– Исмаил! – заорал он уже на подходе. – Ты здесь?! – влетел в открытую дверь и помчался по комнатам. – Исмаил!!!
– И чего ты так кричишь? – вышел из кухни с чашечкой кофе в руке мулла. – Чего хочет бледнолицый брат мой? О Аллах! Что это с тобой? Кто это из тебя хотел пельмень сделать?
– Исмаил, беда!
– Скальп вроде ни с кого еще не сняли, – наклонил голову мулла, но, поняв, что священнику не до шуток, отставил кофе в сторону. – Что стряслось, Мишаня?
– Ты знаешь, что Махмуд на свободе?
– Нет, – удивился мулла.
– Я его в городе встретил и… это…
– Что? – Взгляд муллы стал твердым и напряженным.
– Короче, странные друзья у твоего прихожанина. Мало того, что меня чуть на месте не пришили, так еще и слежку устроили!
– Что нужно кавказцам от православного священника? – озадачился Исмаил.
– Какие, на хрен, кавказцы! Наши! То есть славяне! Мне кажется, это Кузьменкины люди! Отморозки самые настоящие! Меня Бугров от них еле отбил!
Исмаил вздохнул. Он категорически не переваривал Бугрова. Но для него друг всегда оставался другом, даже такой «панславист», как отец Василий.
– Чем тебе помочь? Спрятать?
– Я думаю, теперь не только мне прятаться надо.
– Не понял.
– Твой Махмуд со слишком серьезными людьми завязан. Если я для них стал ненужным свидетелем, то и ты тоже.
– Ты что, всерьез думаешь, что правоверный меня сдаст? – сделал брови шалашиком Исмаил.
– Если уже не сдал.
Исмаил хмыкнул, покачал головой, забрал с журнального столика недопитый кофе и направился в одну из комнат. Он уходил молча, но вся его спина выражала такое негодование, такое презрение…
– Если тебе нужно убежище, – в самых дверях внезапно развернулся он, – мой дом – твой дом. Если нужна защита, я всю слободу под ружье поставлю! Но не смей говорить таких вещей! Правоверные неспособны сдать своего муллу ни-ко-му! Ты хорошо расслышал, что я сказал?! Ни-ко-му!
– Прости меня, Исмаил, – остановил его отец Василий. – Я, наверное, неправильно выразился. Но это другие люди, понимаешь? Им безразличен и ты, и я. Это просто другие люди, и они не твои прихожане.
– Ты Скобцову звонил? – снова отставил кофе в сторону мулла.
– Забыл! – охнул священник. – Сейчас! От тебя позвоню! – Он поискал глазами телефон. – А! Вот он! Сейчас! У Бугрова мобильник сломался. А потом я забыл… Понимаешь, какое дело? Забыл!
Он стремительно набрал номер начальника местной милиции. В трубке послышались короткие гудки: «Занято!»
– Ну-ка, ну-ка, а это еще кто такие? – насторожился мулла и подошел к окну.
Священник приподнялся. Во дворе муллы стоял до боли знакомый «Гранд Чероки», а рядом сверял номер дома с написанным на бумажке… Макс.
– Это они! – выдохнул священник. – Сматываемся!
– Подожди! – Исмаил никак не мог поверить, что его друг оказался прав. – То есть как так сматываемся?! Это мой дом! И это мой район! Это – татарская слобода! Да я щас позвоню, и через две минуты сюда сто человек прибежит!
– У тебя уже нет этих двух минут, – покачал головой отец Василий. – Но я надеюсь, что хоть запасной выход у тебя есть.
Исмаил задвигал челюстями.
– Ты поступай как знаешь, Мишаня, а я перед какой-то паршивой братвой не отступлю!
Отец Василий застонал – эта исмаиловская братва его уже достала! Ну вот только же вчера сидел мулла у стеночки, как ягненок, и смотрел, как лупят по мордасам такого же правоверного, и, наверное, ждал, что вот-вот очередь дойдет и до него. А теперь куда там! «Не отступлю!»
– Некогда, Исмаил, героя из себя корчить! – схватил он его за руку. – Себя не жалеешь, меня пожалей!
Но муллу как заклинило.
Макс уже подошел к двери.
Священник бросил Исмаила, подбежал к журнальному столику, перевернул его и в два приема отделил полированную увесистую ножку.
– Держи! – кинул он ее Исмаилу. Тот поймал.
Раздался звонок.
Отец Василий оторвал вторую ножку и в один прыжок оказался у двери.
– Он точно здесь? – вполголоса спросил за дверью Макс.
– В мечети сказали, что дома, – неуверенно ответили ему.
Дверь приоткрылась, и отец Василий медленно отвел ножку назад. Сердце било, как церковный колокол.
– Эй, хозяин! – крикнул в приоткрытую дверь Макс. – Ты дома?!
– Дома, – вместо того, чтобы молча дождаться, когда эта тварь войдет, и садануть ее по котелку, ответил мулла.