Шрифт:
Слово в божественном трафарете
Александр Андронов – поэт длинной поэтической линии. Читая его, прочищаешь свои поэтические легкие, наслаждаешься свежестью и незамутнённостью рифм, кристальностью смыслов.
Вечерком из дома на мороз —Бодрость духа необыкновенная.В снег шагнул и сразу в зиму врос,В тайну окунулся сокровенную.Эта книга подтверждает, что поэт в хорошей форме, что его переживания так же остры, а чувство словесной новизны всё так же ему не изменяет.
Название книги – «Осень тихая». Осень – святое для поэтов время, но если у Пушкина это «пышное природы увяданье», то у Андронова своя особенная нота. Тихая нота вдумчивого созерцания, умиротворения. Автор исследует природный мир и скрещивает потом свои впечатления со своим внутренним богатством, опытом. Ведь по-настоящему понять себя можно, только оставшись наедине с собой в тишине.
Андронов много пишет о природе. В этом, с одной стороны, благородный отлив главного русского поэтического пути, с другой – большой риск повториться, не найти собственную интонацию. Андронов рискует и выигрывает:
А тёмные ели качались, шумели,И сырость весенняя в душу ложилась.А лужи скрывали все ямы и мели, —Капризная сущность весны обнажилась.Лёгкая, почти бальмонтовская зарисовка. Эффект достигается не только путём подбора точных рифм, но и пленительной звукописью, где каждая строка не только правильно выстроена, но изумительно, со вкусом оркестрована.
А вот концовка этого же стихотворения:
Но дышится жадно, мечтается смело,А слякоть весенняя – не удручает.И слышится слово, и видится дело,И хочется чашку хорошего чаю.И та же самая интонация, но финализируется всё возвращением, в начало взгляда, в изначальную духовную точку отсчёта – дом.
Это, повторюсь, важнейшее обстоятельство для понимания замыслов Андронова.
Андронов великолепно ощущает себя в системе российских национальных ценностей. Он не выпячивает их, не страдает ксенофобией, он живёт эстетически по-русски.
Одноклассницы – феи из сказки,Школа – храм из сосны и добра.На коньках из верёвок завязки,И в полжизни длиной вечера.Вслушайтесь в этот катрен. Это поразительное сопоставление сосны и добра говорит о глубинной русской метафоричности, о попытках пересмотреть синтаксические ряды, о желании высечь искру из простых слов, искру вечной красоты и гармонии.
Да, Андронов наблюдатель, но наблюдатель далеко не хладнокровный. Его не устраивает позиция равнодушия. Он нервен, он чутко реагирует на всё, он склонен к тем поэтическим состояниям, которые чаще всего вызывают у читателя сопереживание. Я говорю о той светлой хандре, когда духовный взор способен различить самые тонкие колебания натуры, самые уточенные нюансы в движении природы:
Закаплет сосулька, и лучик надеждыКоснётся уснувшей души.Заплачет зима сквозь замёрзшие вежды —И снова захочется жить.Ещё об одной особенности таланта Андронова хотелось бы сказать. Он очень умело синхронизирует личные переживания лирического героя и естественное состояние природы. Кто не писал об увядании осенней природы, коррелируя это на себя? Андронов находит свой тон, свою глубину и выражает это сквозь лирический прищур, но предельно детально:
Осень, лета зелёныеСгинули навсегда,Чувства не утолённыеНе притупить годам.Тлеют дымки отечества —Прошлого не унять,Сумерки мира вечногоНе поворотишь вспять.Крутится шарик, вертится,Ввинчиваясь во тьму.Вновь в Воскресенье верится,Снова бредёшь к Нему,Бездною растревоженный,С горя иль сгоряча,Хочется в невозможное,Если горит свеча.Но не только лирическое пространство освоено поэтом в данной книге. Он не считает себя вправе уединяться в своей идиллической литературной и человеческой скорлупе. Такие поэты, как он, взрастают на дрожжах нашей общей великой истории, живут и дышат с ней в одно сердце:
Деревня, апрель, снег почти что растаял,Вдали, на лужайке, мальчишка с мячом.Он там, где посуше, ворота поставил,Отметив границы у них кирпичом.Побрёл я к нему, через грязь, по дороге,Вот столб телефонный, динамик на нём.Сообщение ТАСС, обернулся в тревоге —И сердце в груди запылало огнём.Фамилия русская, Юрий Гагарин!Он первый, советский, простой человек.Летит над Землёю отчаянный парень,И та от восторга ускорила бег.Стоит отметить, что историю Андронов видит глазами простого человека, он не претендует на осведомлённость, не выстраивает конспирологии. Он просто делится впечатлениями, но за счёт мастерства, высокой поэтической культуры убеждает, что делится самым сокровенным и что накалом этих эмоций читатель не имеет права ими пренебречь.
Я давно знаю Александра Андронова. Человек он вдумчивый, серьёзный, но в то же время невероятно легкий, обаятельный в компании, обладатель прекрасного голоса. Иногда замечаю за ним свойство, которым обладают только поэты: на какой-то миг он задумывается, уходит в себя, глаза его смотрят в иные измерения, отказываясь от здешних, и, наверное, в эти секунды в нём проясняются строки, и он вписывает свои слова в божественный трафарет. Такие дивные, как, например, вот эти:
Сумасбродный и дерзкийЖизни поезд курьерскийПо долинам и взгорьям,Сквозь разлуки и дым,Сквозь года и романы,Сквозь пустые карманы,Незажившие раныМчится, неукротим.Максим Замшев,
Главный редактор «Литературной газеты»,