Чтение онлайн

— Охотно, сударыня, — согласился я, утверждаясь на свободном месте. — Мне, пожалуйста, мартини.

— О нет! — воздела брови Женевьева. — Разве лихие западные драчуны пьют мартини? Бурбон! Или виски неразбавленное, прямо из кувшина — это больше соответствует вашему образу.

— Что вы! — парировал я. — Денвер давным-давно сделался городом просвещенным н цивилизованным. У нас и мартини вдоволь, н хулиганья несовершеннолетнего — как везде. А суд начинаете весьма предвзято, ваша честь.

— Правильно, мама, — поддержала меня Пенелопа. — Хоть из вежливости не лезь на рожон.

Женевьева засмеялась. До чего же все-таки хорошенькая особа! Хоть и веснушчатая...

— Ладно, — согласилась она. — Попытаюсь. Мистер Клевенджер, закажите два мартини и одну кока-колу, для Пенелопы. Дождь не прекратился? Я уже соскучилась по солнцу.

Мы поболтали о погоде, о живописной стране Канаде, о духе соперничества, бушующем в груди любого из местных водителей.

— Добро бы еще обгоняли и мчались дальше, — с чувством выпалила Женевьева. — Нет: обгонит, подлец, и снимает ногу с педали. Увеличиваешь скорость, обходишь сызнова — и все повторяется. Либо в чехарду играй, либо делай сорок миль в час, и точка. Одного шутника я готова была протаранить и с дороги сбросить. Раз пятнадцать издевался именно этим манером!

— Да, сударыня, — признал я, — водите вы неплохо. Просто замечательно ездите.

— Еще бы? — отозвалась Женевьева. — Отец покупал и перепродавал автомобили. А покуда не являлся покупатель, мне дозволялось кататься на любом из них. Потом семья разбогатела, сделалась уважаемой, приличной девушке настрого приказали ездить в голубом шевроле и держаться подальше от замызганных грузовиков...

Она пронзила меня испытующим взглядом:

— Профессионал! Заставляете женщину ворковать вовсю, а она и сама этого не замечает. Вы, ко всему прочему, вкрадчивый льстец, мистер Клевенджер.

— Безусловно, — подтвердил я. — Скажешь светской даме, что она виртуозно водит паршивый грузовик — и дама растает, как сахарная. Безотказный шпионский прием, тысячу раз испытан.

Женевьева нехотя засмеялась и резко прервала смех.

— Убеждена: ваши карманы распухли от визитных карточек и удостоверений на имя Клевенджера. И в каждом значится иное занятие. Возможно, и другие имена проставлены.

— Мама! — возмутилась Пенелопа.

— Не волнуйся, дорогая, — сказала Женевьева. — У мистера Клевенджера кожа дубленая, будь покойна. И булавочные уколы минуют незаметно. Да, мистер Клевенджер? С чего начнем? С лицензии на частный сыск или с правительственного значка?

Я предъявил значок. Частного детектива. Женщина повертела его в руках, осмотрела.

— Тонкая чеканка... А разрешение носить револьвер? Ведь наверняка запаслись револьвером, даже если не таскаете его при себе. А кредитные карточки? Хотя... Она махнула рукой:

— Даже я сумела бы при желании купить кредитную карточку на имя Женевьевы Клевенджер. Пенелопа неловко заерзала.

— Мама, это несправедливо.

— Напротив, это предельно справедливо! — с жаром сказала моя собеседница. — И мистер Клевенджер отлично знает: его документам — грош цена, ибо каждый правительственный соглядатай может получить уйму любых и всяческих свидетельств. На любое имя, кстати. Документы не доказывают ничего.

Улыбнувшись, Женевьева потрепала дочь по руке.

— А подвиги в стиле Дугласа Фербэнкса неизменно впечатляют юных мечтательных девушек. И доказывают ровно столько же.

— Как насчет иных доказательств?

Миссис Дрелль уставилась на протянутую мною сложенную пополам газетную вырезку. Перевела взгляд на вашего покорного слугу. Взяла бумажный прямоугольник, развернула, рассмотрела, изучила.

— Из какого листка? — осведомилась она. — Что-то не встречала я подобных статей.

— После маленькой битвы при лесном озере следовало бы полюбопытствовать, у киоска притормозить. Газета виннипегская, вышла позавчера. Я, например, глупил эту в придорожном кафе.

Очередная, однако неизбежная ложь. Разумеется, ни в каких кафе я никаких газетенок не покупал. Просто позвонил Маку и попросил связаться на сей предмет с канадцами. Мелкое провинциальное происшествие, маленькая паскудная заметка... Не отыскивать же самому? Газету исправно просунули мне в окно фольксвагена, прямо на стоянке.

Пенни хмурилась.

— Что это?

— Напечатал сам на карманном типографском станке, — сообщил я. — Заодно сфотографировал и тиснул физиономии ваших закадычных приятелей. Узнаешь? Ребятки обнаружены и задержаны в изрядно помятом виде, через несколько дней после бегства из брэндонской тюрьмы. Темницы. Узилища... Чистой воды подделка, равно как и все прочее. А настоящие, сообразно авторитетному и непререкаемому утверждению вашей матушки, шляются по Лабрадору. Или Британской Колумбии.

— Позвольте взглянуть!

Пенелопа едва ли не выхватила у матери небольшую вырезку.

— Это же они, — выдохнула девочка. — Те самые!

— О, простота, простота! Я ведь подделал заметку и, разумеется, выбрал знакомые тебе лица... Не доверяйся мистеру Клевенджеру. Маму слушать надо. Посмотри, она по-прежнему не внемлет ни единому слову...

Я помолчал и продолжил:

— Бесполезно, Пенни. Спасибо за добрые намерения, однако суд вынес приговор загодя и отменять его не собирается.

Пенелопа разгневанно повернулась к матери.

— Но, мама...

— Дай-ка поглядеть еще раз, — оборвала Женевьева. Сощурившись, она исследовала вырезку тщательнейшим образом. Потом подняла глаза.

— Если заметка настоящая, мистер Клевенджер, прошу принять извинения.

— Если, — сказал я.

— Да или нет?

— Вынужден огорчить: заметка подлинная. Женевьева заколебалась:

— Не верю, — молвила она. — Ни на грош не верю. Хоть обижайтесь, хоть нет... Но, кажется, я и впрямь поторопилась делать выводы. Пенни рассказала... Теперь — газетная вырезка... Возможно, вы действительно выручили нас из большой передряги, мистер Клевенджер. Если так — извините, пожалуйста.

Что ж, у меня просили прощения и холодней, и небрежней. Следовало утешиться, удовлетвориться и провести спокойный вечер. Но я поневоле гадал: а сколь долго сочиняла и репетировала сию пространную речь госпожа Коловорот? И зачем избрала для выступления ресторанный зал?

Извиниться Женевьева, безусловно, решила не минуту назад и не здесь. Подослала юную Пенелопу, выманила хитрого Клевенджера в открытое поле. И лихорадочно искала убедительный повод изречь: “ах, простите”.

Закоренелый циник, я сыскал подтверждение догадке на Пенелопином личике. Девице подобного склада полагалось бы запрыгать и захлопать в ладоши, узрев своего геройского кумира оправданным. А Пенни сидела с видом человека, смущенного донельзя и жаждущего очутиться за тысячу миль отсюда. Чтобы не видеть мамашу, обдуманно и умело врущую по непонятным взрослым резонам.