Операция 'Челнок'
Шрифт:
– Зря ты его так, Васька же для нас старается.
– Себя он тоже не забывает. Комиссионные он что, в общую кассу кладет? Ничего подобного, это его прибыль.
– Если бы одна поехала, еще больше бы потратила.
– Да, но зато не с общипанной задницей. Меня бы эти мужики у проводников не тискали.
– Оля, а почему мне нужно скрывать свое лицо?
– спрашиваю я.
– Какая все же разница, с каким лицом торговаться?
– Дурочка, ты же едешь не на юг отдыхать, а в варварскую страну. Там женщина ничего не стоит. Девочки, помните в прошлом году Валю Крашецкую? остальные пассажирки закивали головой.
– Так вот, ее продали.
– Как продали?
– подскакиваю я.
– А так. Там на пристани, стоят опытные перекупщики. Они наблюдают за прибытием нашей братии, как только им какая либо девчонка понравиться, так тут же дают знак своим дружкам, а те потом отслеживают ее и в нужный момент похищают. Валю украли в уборной гостиницы.
– И что с ней потом?
– Чего может быть хорошего. Наверно, продали в публичный дом или в гарем.
– А как же наши. Консульство, посольство, полиция...
Девчонки засмеялись.
– Ты в каком мире родилась, полиция там, как и везде - продажна, консульству до наших граждан дела нет, мы челноки, поэтому за людей нас не считают.
– Васенька только озолотился, - зло говорит Галя.
– Он что, участвовал в этом?
– Нет, но ему сумму отвалили, чтобы он на родине заткнул матери рот. А Васька не дурак, из этой суммы себе часть взял, так называемые комиссионные.
– Врешь ты все, - это уже выступила Люда.
– Васька один из нас боролся за нее. Это он ходил в полицию, консульство, в прокуратуру, а потом понял, что Вальку не вернуть и пошел к перекупщикам, требовать деньги хотя бы для матери. Те даже спорить не стали, сразу дали и очень большую сумму. А так называемые комиссионные ему уплатили за то, чтобы он взял заявления из прокуратуры.
– И Вася, конечно деньги взял?
– Взял.
– Выходит Васька ее и продал перекупщикам, раз те, деньги безропотно ему выдали, - зло говорит Галя.
– И комиссионные тоже были договорные...
– Зачем же он тогда бегал по всем инстанциям? Он же хлопотал за нее.
– А чтобы его ни в чем не обвинили. Туман на наши бабьи головы наводил.
– Не верю. Васька не такой...
– Ну..., ну...
– Хватит вам. Верить мужикам вообще нельзя. Ты все слышала, Леночка? Вот почему красивым девочкам морду надо кривить в этих поездках, - подводит итог Ольга.
– Может Вася, таким путем и меня продаст?
– Не дадим, - выступает Галя, - Срать пойдешь в туалет, мы рядом будем... Надо всем держаться вместе.
За окном поезда проносились родные российские поля и леса. Мне было чего то не по себе от таких разговоров. Ольга с Галей вдруг заговорили о товарах, что они в этот раз будут брать. Людмила задумчиво смотрела в окно, а я вдруг захотела спать.
Через девять часов поезд подкатил к украинской границе. Ольга растрепала мои волосы, усилила черноту под глазами и задрала воротник кофты.
– Не вякай только и не лезь со своей справедливостью.
Состав остановился на какой то станции, я не успела прочесть название и началось ожидание.
– До чего их, гавриков ненавижу, - говорит Галя, - как и украинских проводников, тоже сволочи порядочные, за каждый стакан кипятку норовят содрать три шкуры и все не в своих деньгах, а наши рубли требуют, да еще по курсу один к одному...
– Помолчала бы, - ответила ей Люда.
– опять ляпнешь что-нибудь, нас вообще здесь заклюют.
В дверь просовывается голова в фуражке.
– Ага... и здесь курочки едут. А ну показывайте паспорта...
В купе протискивается прапорщик, за ним толстомордый парень, который неторопливо осматривает полки, а потом нас.
– Что запрещенное везем?
– басом гудит он.
– У нас ничего такого нет, - за всех отвечает Оля.
– Знаю я вас...
Прапорщик возвращает паспорта и тоже оглядывает купе.
– Толя, это твои..., я пойду дальше.
– Давай - давай..., - пограничник исчезает, а толстомордый нагло ощупывает нас взглядом.
– О... Я вижу здесь старых знакомых. Ну-ка ты, телка, - его палец уперся в Галю, - представь вещи. Что везешь?
– Ничего. Пустые сумки.
– Знаю я тебя. Как в тот раз обмануть хотела, валюты набрала выше нормы и скрыла... Бери сумки, пойдем в купе проводников, там тебя посмотрим.
– Не имеешь право. Смотри здесь.
– Я на все имею право. А ну, двигай, стерва.
– Вы не имеете право так относится к пассажирам, - не выдерживаю я. Тем более к женщинам...
– А это, что за ца-ца такая. Ты хочешь, чтобы я тебя тоже обыскал. Тогда вставай, бери вещи, пошли. Я сейчас тебе покажу, какие я имею права...
– Ленка, не смей, - Ольга в панике.
– Что же делать то? Где же Васька?
– Девочки ничего, не бойтесь. Я ему все объясню.
Выдергиваю свою сумку и оттиснув этого мордоворота Толю выхожу в коридор. Там перемещаются пограничники и таможенники. При виде нашей компании понеслись веселенькие реплики.
– Толя, никак перышки идешь чистить...
– Толя, поищи между титек, там точно что то есть...
– Анатолий, в четвертом купе, потолще едет, ты бы ей в одно место заглянул, а тебя все на тощих баб тянет.
Толя с глупой улыбающейся рожей подталкивает меня в спину в направлении купе проводников.
Первой захожу я, отшвыриваю сумку и поворачиваюсь к толсторожему таможеннику. Этот гад, захлопнул дверь и приказал.
– Снимай трусы и поворачивайся.
Первым ударом ноги я точно врезала ему между ног и пока у него от боли на лоб лезли глаза, схватила за волосы, пригнула голову и и два раза коленом проехалась по физиономии. Потом отшвырнула на сидение, схватила руку и завернула за спину.