Очевидец
Шрифт:
– Ага, - Глеб не унимался, - пригласим его в студию, побеседуем, снимем репортажик, да? А потом коллеги из "Дорожного патруля" будут про пожар в седьмой студии рассказывать. Или про то, как в Останкино оборвался лифт и...
– он притворно всхлипнул, - в цвете лет погибли два молодых...
– Все! Расслабься. Отставить фантазию. Скажи лучше вот что: ты завтра в ночной бригаде или дневной?
– Завтра я - пас. Заслуженный отдых.
– В баню твой отдых!! Прикроют программу, вот тогда все наотдыхаемся! В ток-шоу пойдем, массовки инструктировать!
– Да ладно, Антох, чего ты завелся? Ну, поработаю, если надо...
– Иди в дневную. Шансов больше. Да-да... пока ты тут по кабинету бегал, я считал. Сколько случаев мы насчитали?
– Сорок семь.
– Угу. Из них ночью - только девять. И больше всего, двадцать один это ДТП. На втором месте - пожары. Пятнадцать случаев. Расклад ясен?
– Не тупой, однако. Как только объявляют по спецсвязи вызов пожарным или гаишникам, мы туда рвем изо всех сил. И начинаем аккуратненько камерами по сторонам водить. Как только замечаем нашего друга, подходим к нему аккуратненько, берем за пуговицу и ла-а-ас-ково так спрашиваем...
– Ёпрст! Не дай Бог! НЕ, - Антон сделал ударение на этом слове, "подходим" и НЕ "спрашиваем". Смотрим издалека, стараемся заснять лицо, приметы, если есть тачка - номера. И, ради всего святого, не играй в детектива, ладно? Не пытайся проследить нашего друга. А то и взаправду придется на тебя некролог писать.
Глеб вытянулся в струнку, изображая старательного солдата.
– Есть, сэр! Разрешите идти, сэр?
– Иди, иди с глаз моих...
Глеб прошагал к двери, четко печатая шаг. Но прежде чем до конца прикрыть дверь, всунул голову и спросил:
– А правда, Антох, какая у тебя была версия?
– Бли-иин! За что мне такое наказание?!
– Ну, скажи...
– Вот привязался! фильм такой есть, "Тысячелетие", не видел? Зря. Там ребята из будущего вывозили из нашего времени людей для колонизации прошлого и сохранения цивилизации. У них там, видишь ли, народу совсем мало осталось, да и с рождаемостью проблемы возникли из-за ядерной войны и каких-то там еще ужасов. Но чтоб со временем чего не случилось, они отсюда тягали только жертв катастроф. Изымали из нашего мира за несколько секунд до смерти.
– И ты думаешь...
– Ничего я не думаю! Просто версия хорошая. А теперь сгинь, Бога ради, пока я в тебя пепельницей не запустил. Казенное имущество жалко.
На следующий день Глеб, столкнувшись с Антоном в коридорах студии, лишь покачал головой. Ночная смена тоже не привезла ничего похожего. В четверг Антон ездил на переговоры с рекламщиками и не успел вовремя вернуться в студию. Утром в пятницу он пришел пораньше и, дожидаясь возвращения ночной бригады, выпил, наверное, литра три омерзительного растворимого кофе, а еще довел до белого каления охрану на воротах:
– Белая "киа" не проезжала? Извините.
Наконец Глеб объявился. Он с порога метнул кассету на диван, хитро улыбнулся и подмигнул.
– Ну?
– Вот тебе и ну! Чего б ты без меня делал...
Антон медленно досчитал до десяти, аккуратно смял пустую пачку "ЭлЭм" в маленький комочек и осторожно положил его на край стола. Глеб изобразил испуг:
– Это я буду, да? Понял, понял. Чего кота за хвост тянуть - нашелся наш парень. Вчера и нарисовался, на третий выезд. Все, как ты говорил, ДТП на Дмитровке, "мерин" с "девяткой" перекресток не поделили. Два трупа, из "девятки" которые, еще трое - в Склиф с переломами. Ну, и этот там стоял в сторонке. Наблюдал. Я случайно его приметил, камерой панораму брал, смотрю: на остановке - он не он? Народу много, не видно толком. Отснял я его хорошо, минуты две в кадре, на кассете посмотришь. А тачки у него нет, мы с полчаса еще на этом ДТП крутились, так он сел в автобус и укатил. Следить я не стал, как приказано.
– Молодец, Глеб...
– Подожди, это еще цветочки все, ягодки впереди. Я ж его второй раз видел.
– Да ну!!
– Точно так, вечером, у нас уж смена кончалась. Правда, не ДТП, не пожар, банкира одного вместе с тачкой полетать отправили, прямо у собственного подъезда. Мы мчались, как угорелые, ели успели. Приезжаем, смотрю: обугленный каркас "бэхи" дымится, рядом менты суетятся. Пока взрывники приехали да начали там все лентой своей огораживать, наснимать порядком успели. А потом собрались уже уезжать, глядь: у самого дальнего угла оцепления он переминается. Шлангом прикинулся - замаскировался в подъезде и смотрит.
– Просто смотрит?
– Ну да. Стоит, не шелохнется. А потом чего-то не понравилось ему нырк в подъезд! Я обрадовался: вдруг, думаю, живет он там. Мальца этого, стажера послал проверить, а подъезд проходной оказался.
– А он тебя не вычислил?..
– Черт его знает! Да нет, наверное. Я же не пялился, как баран на новые ворота, на него одного. Давай лучше материал посмотрим, - может, чего углядим в спокойной-то обстановке.
Пиликнула трубка. Антон раздраженно буркнул в микрофон:
– Да?
– Антон Вадимыч, это Ливитин говорит. Охрана. Тут человек пришел без пропуска, к вам вроде...
Ливитин - из вохровцев старой закалки: без ксивы и президента не пропустит, костьми ляжет.
– Что за человек?
– Говорит, со вчерашнего ДТП, свидетель.
– Свидетель?
– А-а...
– быстро-быстро закивал головой Глеб, - я на том ДТП с "мерином" кое-кого из очевидцев, тех, что на остановке стояли, попросил прийти в студию, наобещал с три короба: в ток-шоу, мол, будете участвовать. Подумал: вреда не будет, а пользы... Польза может быть. Мало ли чего... Может, нашего парня знает кто, каждый день на автобусе с ним на работу ездит или в одном подъезде живет.
Антон показал Глебу большой палец. Голос Ливитина в трубке все еще что-то объяснял.
– Пропустите. Да-да, под мою ответственность. Выпишите пропуск на час. Пусть поднимется на четвертый этаж, студия семь, дверь с надписью "редактор". Спасибо. Глеб! Распечатай-ка мне пару фоток нашего друга. Где лицо видно получше. Похоже, все-таки придется поиграть в детективов.
В дверь осторожно постучали.
– Входите.
– Антон развернулся вместе со стулом к посетителю... да так и застыл на месте. Попытался сказать нечто приветственное, но не смог, лишь открывал и закрывал рот, словно пойманная рыба.