Обреченные
Шрифт:
— Не может быть! Я на такое не способен! — клятвенно заявил здоровяк. — Да кто вообще может так поступить с Чёрным Пла… с Хантером! Он такой душка! Вы же наверняка неоднократно общались с этой выдающейся личностью, стоит ли объяснять?
— Не стоит, — каменное выражение лица Рентгена никак не изменилось. — Лучше вернёмся к нашему разговору. Как я уже говорил, факт вашего участия в преступной группе Ферзя не подтвердился. Однако мы проверили всё, что вы изложили в своём рапорте, и я нахожу, что разделяю ваши подозрения. Многие детали указывают на то, что Николаевой и Степанову всячески мешали реализовать программу экспериментов, а теперь и вовсе, как это сейчас принято называть, подставили. Причём я склоняюсь к мысли, что вне зависимости от того, вскрылись бы махинации Ферзя или нет, с ними в любом случае произошло что-либо подобное. Похоже, в их отношении Ферзь выполнял чей-то заказ. Тот факт, что преступления этих двоих вскрылись уже после пропажи полковника Салмацкого, а также некоторые другие детали, знать которые вам не интересно, позволяют мне предположить, что у Ферзя есть ещё один сообщник. Он занимает достаточно высокий пост в РАО и всё ещё действует. И если он запаникует, то сможет предупредить своих хозяев из иностранной резидентуры. Даже если мы предотвратим его попытку скрыться, ниточки, ведущие от него дальше, могут быть утеряны.
— И вы хотите, чтобы подозрение пало на меня? — Медведь поморщился. — Чтобы он посчитал себя в безопасности и расслабился?
— Верно, — кивнул Рентген, — вы поняли меня правильно, майор. Я хочу попросить от вас услугу в обмен на услугу. Вы подыграете мне в небольшом спектакле, а я помогу вам с переходом в наше ведомство. Ведь, насколько я понимаю, если вас уберут из «Ареала» в результате подковёрных интриг, вы уволитесь в запас?
— Скорее всего, — хмуро согласился тот, — за годы службы я стал уставать от всего этого, извините, дерьма. Везде, где бы я ни служил, есть Хантеры и их дяди. И их всегда волнует собственное брюхо, а всякая ерунда вроде боеспособности подразделений или шансов идущих в бой людей вернуться живыми — до лампочки. Скажу честно, я не уверен, что и у вас дела обстоят лучше.
— По-разному бывает, — уклончиво ответил Рентген. — В любом случае, у нас вы ещё никому не наступили на мозоль. А квалифицированные кадры нам нужны. Итак, что скажете?
— Насчёт перевода я хотел бы подумать, — Медведь слегка поморщился, — насчёт помощи в расследовании — согласен. Что конкретно от меня требуется?
— Я арестую вас в рамках расследования дела Ферзя по подозрению в соучастии в шпионаже. — Контрразведчик испытующе посмотрел на майора. — Прямо сейчас. И официально уведомлю об этом начальника ОФЗ, начальника ОРД, Службу Собственной Безопасности и временно исполняющего обязанности командира ОСОП.
— Весь Пояс будет в курсе через пятнадцать минут, — хмыкнул здоровяк. — Готов спорить на свой «Печенег», что вся Ухта узнает эту волнующую новость ещё минут через десять. Это тот эффект, который вам нужен?
— Да, — коротко подтвердил Рентген, — это даст мне определённые преимущества. Чтобы исключить всякую возможность утечки, об истинном положении дел не будет знать никто, кроме меня и вас. Вы будете объявлены особо важным фигурантом дела, и содержать вас будут прямо здесь, в здании Службы Собственной Безопасности. В подвальном помещении есть несколько камер.
— Я так понимаю, что вселяюсь не на место Болта? — Медведь усмехнулся: — Комфортная камера с телевизором и холодильником сообщникам Ферзя не положена?
— Там уже расположились ваши учёные друзья, — парировал контрразведчик, — их я тоже пока не буду выпускать. Пусть тот, кто нужен мне на самом деле, считает, что я пошёл по ложному следу. После нашей неудачи с лабораторией на счету любая возможность. Ещё вопросы будут?
— Один. — Медведь с интересом посмотрел на контрразведчика: — Почему вы так сразу поверили Туману и даже отпустили его за Ферзём в Красную Зону? Это же верная смерть.
— Я посчитал маловероятным причастность Тумана к этому делу, — спокойно ответил Рентген. — Учитывая его послужной список и обстоятельства, при которых он попал на службу в РАО, плюс малый опыт работы в Зонах. Его рассказ частично подтвердил некоторую имеющуюся у меня информацию. К тому же, вам не хуже меня известно, что есть люди, посещавшие Красную Зону и вернувшиеся оттуда. Это значит, что некоторая вероятность успешного выполнения Туманом задачи имеется. Мы занимаемся делом государственной важности, в котором противник пока опережает нас на один ход. Я обязан использовать любые возможности, даже самые незначительные.
— Но ведь Туман не вернулся через два дня, как планировал, — хмуро заметил Медведь. — Вы всё ещё считаете, что стоило его отпускать?
— Он вызвался добровольцем и всё равно пошёл бы за Лавандой, — всё так же спокойно произнёс контрразведчик. — Туман высококлассный профессионал и знал, на что шёл. Всё вышло так, как вышло, не вижу смысла рассуждать на тему «а что бы было, если…».
— Согласен, — кивнул Медведь, — вопросов больше нет. Кто будет меня арестовывать?
— Опергруппа ждёт на выходе, — Рентген сложил документы обратно в папку, — идите туда и удивитесь произошедшему.
— Сопротивление оказывать? — уточнил здоровяк. — Для большей убедительности?
Контрразведчик смерил взглядом перевитую мышцами глыбу с кулаками в размер небольшого арбуза и покачал головой:
— Не надо. Там только мои люди, и они мне ещё понадобятся. Просто возмутитесь и пообещайте, что будете жаловаться, что найдёте на них управу, или что-либо подобное в этом духе.
— Понятно, — кивнул Медведь. — Удачи, Рентген.
Дверь закрылась за могучей фигурой майора, и контрразведчик снял трубку внутреннего телефона.
— Медведь идёт к выходу, — произнёс он, — принимайте. Только вежливо, чтобы никто не пострадал. — Он нажал на клавишу сброса и набрал другой номер: — Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, это Рентген. Мы взяли сообщника Салмацкого. Да, подтвердилась ваша информация. Да. Да. Только что. Хорошо. Я могу быть у вас через пятнадцать минут.
Он повесил трубку и задумался. Первый ход был сделан, и самая рискованная партия этого турнира началась. Теперь у него нет права не то что на ошибку, но даже на малейшую неточность. Слишком влиятельные фигуры ополчились на него. Расследование очередного шпионажа неожиданно вылилось в весьма щекотливое положение для всех, включая тех, кто его начал. Нити, берущие начало, как обычно, где-то за океаном, на этот раз вели к должностным лицам едва ли не самого высокого уровня в РАО. Салмацкий и Прокопенко. Один командовал отрядом Спецопераций, подразделением, которому в рамках Ареала разрешалось абсолютно всё. Другой возглавлял Административно-хозяйственный Отдел, служивший связующим аппаратом для всей структуры, давно уже представляющей собой едва ли не государство в государстве. Первый являлся доверенным лицом генерал-лейтенанта Белова, по совместительству — серого кардинала ФСБ, второй был протеже вице-премьера Лозинского. Ни для кого не было секретом, что и генерал, и вице-премьер пользуются доверием президента Воробьёва. Причём, пользуются весьма активно, ни в чём себе не отказывая. Впрочем, рядовому человеку о таких политических тонкостях редко становится известно. А вот ему, Рентгену, приходится лавировать между всеми этими великанами так, чтобы и работу свою выполнить, и не оказаться раздавленным. Даже его начальство, не желая испортить отношения с людьми из президентской свиты, уже неоднократно и настоятельно рекомендовало ему проявлять благоразумие.
Более всего было непонятно, что двигает этими двумя. Предположим, Салмацкий просто устал от роли вечного исполнителя, которому постоянно достаётся самая грязная работа, и захотел денег, чтобы уйти на покой с туго набитым банковским счётом. Но чего не хватало Прокопенко?! Огромная зарплата, процент с откатов немыслимых размеров, блестящие долгосрочные перспективы — его-то что толкнуло в объятия заокеанской резидентуры? Неужели всё упиралось в те триста тысяч долларов, что ежемесячно перечисляли ему хозяева Меркулова на тайный оффшор в одной из нейтральных стран? В любом случае, высокие покровители обоих сделают всё, чтобы не оказаться запятнанными в этой истории. Им проще замять это дело, нежели громогласно объявить о том, кто виноват, и наказать их сполна. Ведь тогда возникнет вопрос, кто допустил на столь высокий уровень таких гнилых людей. И их политические, и финансовые конкуренты не преминут воспользоваться столь удобным случаем.