Чтение онлайн

Сразу после рассвета третьего дня, до того спокойный океан совершенно изменился, превращаясь в злую серую сущность, швыряющую «Минерву» взад вперед, словно ветку. Командор устроил грандиозное шоу, придя к ним в комнаты и уверяя, что шквал сравнительно мягок и, действительно, везение, что он толкает их в сторону Нового Орлеана гораздо быстрее, что не характерно для этого времени года.

Ленобия была довольна этим, но еще большим везением она считала, что бурные моря заставили больше, чем половину ее товарищей по плаванью, включая бедного, невезучего Епископа, заболеть и держаться своих кают. Ленобия чувствовала себя плохо за то, что испытывает облегчение, когда другие болеют, но следующие десять дней прошли для нее спокойно. К тому времени, как океан стал спокоен снова, предпочтение Ленобии держаться себя было хорошо известно. За исключением всплесков неудержимой болтовни Симонетты, другие девушки оставили Ленобию в покое.

Сначала она думала, что будет одинока. Ленобия действительно ужасно скучала по матери, но для нее стало настоящим удивлением, насколько она наслаждалась одиночеством наедине со своими мыслями. Но это был лишь первый сюрприз. По правде говоря, до тех пор, пока ее секрет не был раскрыт, она нашла счастье в трех вещах: восходе солнца, лошадях и молодом человеке, на которого она случайно наткнулась из-за них.

Она нашла способ находиться наверху, и так же обнаружила, что лучше делать это в наиболее спокойные и приватные предрассветные часы до и во время восхода солнца, на менее посещаемом людьми участке палубы.

Ни одна из девушек не оставляла своего тюфяка раньше, чем солнце взойдет в небо. Сестра Мария Магдалина просыпалась первой. Она поднималась, когда свет зари менялся от розового к желтому, и сразу же отправлялась в маленький храм, созданный ей для Девы Марии, жгла одну драгоценную свечу и начинала молиться. Монахиня так же приходила к алтарю в середине утра для литаний, и цитировала Маленький Долг Богородицы перед тем, как лечь в кровать, заставляя девочек молиться вместе с ней. На самом деле, каждое утро, набожная Сестра молилась так горячо, с закрытыми глазами, перебирая четки, что зайти или выйти из комнаты не потревожив ее, было просто.

Вот как все это началось: Ленобия, проснувшись раньше других, тихо бродила по кораблю, всюду находя одиночество и красоты больше, чем когда-либо могла вообразить. Она сходила с ума, оставаясь в одной комнате, скрываясь от Епископа и притворяясь больной. Одним ранним утром, когда все девочки и даже Сестра Мария Магдалина еще спали, она рискнула и на цыпочках вышла из каюты в прихожую. Океан еще был неспокоен, шквал только утих, но у Ленобии не было проблем с равновесием. Она наслаждалась наклонами и вращениями «Минервы». Кроме того она наслаждалась тем, что плохая погода удерживала в своих каютах даже многих членов экипажа.

Прислушиваясь так сильно, как могла, Ленобия двигалась из тени в тень, продолжая свой путь вплоть до темного угла палубы. Там она встала у перил и вздохнула большой глоток свежего воздуха, смотря на воду, небо и пустое пространство вокруг. Она ни о чем не думала — просто чувствовала свободу.

А потом произошло нечто удивительное.

Небо сменило цвета с угольно-серого на персиковый, бледно-желтый и шафрановый. Кристально-чистая вода усилила эти цвета, и Ленобия была очарована открывшимся ей величием. Да, конечно, она часто не спала в поместье на рассвете, но всегда была занята. У нее никогда не было времени на то, чтобы смотреть на молнии в небе или волшебные восходы солнца из-за горизонта.

С этого утра он стал частью собственного религиозного ритуала, и Ленобия по-своему была столь же благочестива, как Сестра Мария Магдалина. Каждый рассвет она будет проскальзывать на палубу, из тени и в одиночестве смотреть на небо, приветствуя солнце.

И каждый раз пока она так делала, Ленобия благодарила за ту красоту, что ей позволено было наблюдать. Сжимая бусинки материнских четок, она горячо молилась, чтобы ей было позволено встретить следующий рассвет в безопасности и с нераскрытой тайной. Она оставалась на палубе до тех пор, пока гул бодрствующих членов экипажа не загонял ее обратно в каюту, к притворной болезни и одиночеству.

Это было после ее третьего рассвета, когда, возвращаясь в свою комнату знакомой дорогой, Ленобия нашла лошадей, а потом его. Она услышала приближение мужчин, как раз, когда собиралась войти в коридор с лестничной клетки, и была уверена, что голос одного из них принадлежит Епископу. Ее реакция была незамедлительной. Подняв юбку, Ленобия побежала в противоположном направлении так быстро и бесшумно, как только могла. Она порхала от тени к тени, прочь от голосов. Она не остановилась и, когда обнаружила небольшой арочный проем, узкий и уходящий далеко вниз, как лестница. Она просто спускалась, пока не достигла низа.

Ленобия почуяла их прежде, чем увидела. Ароматы лошадей, сена и навоза быль настолько знакомы, насколько утешительны. Она остановилась только на миг, будучи совершенно уверенной, что ни одна девушек не заплатит тем же вниманием, что и лошади. Но Ленобия была не похожа на других девушек. Она всегда любила животных, всех их виды, но особенно лошадей.

Их звуки и запахи привлекали ее, как луна влечет прилив. Из больших прямоугольных отверстий палубы проникало достаточно света, так что Ленобии не составило труда обойти ящики, мешки и множество бочек, пока она не остановилась возле импровизированного стойла. Две огромные серые головы свесились на пол стены, держа ухо востро в ее направлении.

— Оох! Только посмотрите на себя! Вы прелесть! — Ленобия осторожно подошла к ним, не делая резких глупых движений, которые могли бы их испугать. Но ей не нужно было беспокоиться об этом. Паре меринов, казалось, было так же любопытно, как и ей. Она протянула к ним руки, и оба начали дуть в ее ладони. Она потерла их широкие лбы и поцеловала мягкие морды, хихикая, когда они коснулись ее волос.

Хихиканье было тем, что заставило Ленобию осознать истину — она чувствовала пузырь счастья. И это было то, во что она не верила, чего никогда не надеялась почувствовать снова. О, она конечно чувствовала бы удовлетворение и безопасность, которую могла бы принести ей жизнь в качестве законной дочери барона. Она надеялась, что могла бы чувствовать удовлетворение, если не любовь к Тентону де Селине, человеку с которым была обречена на брак вместо Сесиль. Но счастье? Ленобия не ожидала почувствовать счастье.

Она улыбнулась, когда одна из лошадей причмокнула кружево на рукаве ее платья.

— Лошади и счастье — они идут вместе, — сказала она мерину.

Пока она стояла между двумя мерина, чувствуя неожиданный пузырь счастья, огромный черно-белый кот спрыгнул с ящика, приземляясь с чудовищным грохотом возле ее ног. Ленобия и лошади испуганно вздрогнули. Мерины изогнули шеи и настороженно посмотрели на кота.

— Я знаю, — сказала им Ленобия. — И я с вами согласна. Это самый большой кот, которого я когда-либо видела.