Чтение онлайн

Архиепископ засеменил к двери, но остановился и обернулся на Чарльза:

— Что ты такое? Скажи честно, я не передам Его Святейшеству что бы это ни было.

— Я покорный слуга церкви. Все остальное было преувеличено ревностью и предрассудками других людей.

Архиепископ покачал головой и, ничего не сказав, покинул комнату. Едва дверь закрылась, как Чарльз ударил обоими кулаками по столу, в результате чего вся посуда и столовые приборы задрожали, а пламя свечей стало корчиться и разливать воск во все стороны, будто плача от боли.

***

За два дня пути от Шато де Наварра в порт Гавр туман и дождь завернули экипаж Ленобии в густую непроницаемую серую завесу, которая, как казалось Ленобии, уносила ее от знакомого мира и любимой матери к бесконечному чистилищу. Она не говорила ни с кем в течение дня. Кучер останавливался ненадолго для того, чтобы она смогла удовлетворить основные потребности организма, а затем они продолжали путь до самой темноты. В каждую из двух ночей извозчик останавливался у прекрасных придорожных гостиниц, где дамы, работающие в заведении, готовы были взять на себя ответственность за Сесиль де Марсон Ла Тур д’Аверне, кудахча о ее молодости, отсутствии сопровождающего и, почти не слушая ее, сплетничали со служанками о том, какой ужасный и страшный путь ей придется пройти, чтобы выйти замуж за незнакомца из другого мира.

— Ужасно…пугающе… — повторяла Ленобия. Затем она брала четки своей матери и начинала молиться. — Радуйся, Мария, благодати полная. Господь с тобою, благословенна ты между женами, — снова и снова, совсем как ее мать, повторяла она, пока шепотки служащих не тонули в памяти о голосе матери.

На третий день они прибыли в портовый город Гавр, и за мгновение дождь прекратился и туман растаял. Все вокруг пропитал запах рыбы и моря. Когда извозчик, наконец, остановился, и Ленобия сошла с экипажа в док, оживленный, прохладный бриз прогнал последнее облако, и солнце засияло, как будто приветствуя, искрясь на богато отделанном фрегате, беспокойно покачивающемся на якоре в заливе.

На нем была филигранная надпись, напомнившая ей о цветах и плюще. Так же она могла видеть оранжевые, черные и желтые украшения других частей корпуса и палубы. Снаружи была фигура богини с распростертыми руками и резным платьем, словно захваченным в плен ветром. Она была в шлеме, будто на войне. Ленобия не понимала почему, но вид богини заставил ее затаить дыхание, а сердце затрепетать.

— Мадемуазель д’Аверне? Мадмуазель? Простите, вы Сесиль де Марсон Ла Тур д’Аверне?

Взмахи монахини, облаченной в коричневые одеяния, привлекли внимание Ленобии прежде, чем ее слова были действительно поняты. Я Сесиль? Встряхнувшись, Ленобия поняла, что Сестра взывала к ней со всех концов дока и, не получив никакого ответа, монахиня отделилась от группы богато одетых молодых женщин и приблизилась к ней. Беспокойство явно сквозило в ее глазах, как и в голосе.

— Это… Это так красиво! — сболтнула Ленобия первую сформировавшуюся мысль.

Монахиня улыбнулась:

— Да, действительно. И если вы Сесиль де Марсон Ла Тур д’Аверне, то вам будет приятно узнать, что это намного больше, чем просто красиво. Это то, на чем вы вступите в свою новую жизнь.

Ленобия глубоко вздохнула и прижала руку к груди так, чтобы чувствовать давление бусинок четок матери, и сказала:

— Да, я Сесиль де Марсон Ла Тур д’Аверне.

— О, я так рада! Я Сестра Мария Магдалина Хэчард, и вы последняя из мадмуазелей. Теперь, когда вы здесь, мы все можем подняться на борт, — карие глаза монахини светились добротой. — Разве это не прекрасный знак, что солнце выглянуло с вашим прибытием?

— Я надеюсь на это, Сестра Мария Магдалина, — сказала Ленобия, а затем быстро, подбирая платье, пошла за монахиней, направляющейся к ожидающей их группе девушек.

— Это мадмуазель д’Аверне, и теперь мы все в сборе, — монахиня властно указала на матросов, стоящих неподалеку и тайком с любопытством поглядывающих на девушек.

— Отправляемся! Переправьте нас на «Минерву» осторожно и побыстрей. Капитан Корнваллис хочет отплыть с отливом.

Пока мужчины договаривались о цене и брали гребные шлюпки, чтобы доплыть на них до судна, монахиня повернулась к девушкам.

Взмахнув рукой, она сказала:

— Мадмуазели, давайте сделаем шаг в будущее!

Ленобия присоединилась к группе, вглядываясь в лица девушек затаив дыхание и надеясь, что ни одно из них не будет ей знакомо. Она испустила долгий вздох облегчения, когда все, что она увидела, оказалось схожими испуганными выражениями. Тем не менее, она сознательно осталась с краю группы, сконцентрировав внимание на корабле и лодке, на которой их доставят к нему.

— Добрый день, Сесиль, — мягко и застенчиво заговорила с ней девушка, выглядевшая не старше тринадцати. — Меня зовут Симонетта ЛаВин.

— Добрый день, — сказала Ленобия, пытаясь улыбнуться.

Девушка приблизилась к ней:

— Вы очень боитесь?

Ленобия изучила ее. Она была красива, с длинными темными волосами, вьющимися по ее плечам и гладким, бесхитростным лицом цвета топленых сливок, которое портили только два ярко-розовых пятна на щеках. Она в ужасе, поняла Ленобия.

Ленобия взглянула на остальных девушек в группе, на этот раз, увидев их по-настоящему. Все они были привлекательны, хорошо одеты и ее возраста. Они так же смотрели широко-раскрытыми глазами и дрожали. Некоторые тихо плакали. Одна маленькая блондинка качала головой снова и снова, сжимая инкрустированный бриллиантами крест, висевший у нее на шее на толстой золотой цепочке. Они все боятся, подумала Ленобия.

Она улыбнулась Симонетте и на этот раз это действительно была улыбка, а не гримаса.

— Нет, я не боюсь, — Ленобия сама слышала, что ее голос звучит гораздо сильнее чем то, что она чувствовала. — Я думаю, что корабль прекрасен.

— Н-но я не умею плавать! — пробормотала маленькая блондинка, задрожав.

Плавать? Я беспокоюсь о том, чтобы никто не понял, что я самозванка, что никогда не увижу свою мать, что впереди меня ждет чужая жизнь на чужой земле. Как она могла бояться плаванья? Взрыв хохота, которого Ленобии не удалось избежать, привлек внимание всех девушек и Сестры Марии Магдалины.

— Вы смеялись надо мной, мадемуазель? — спросила ее девушка.

Ленобия откашлялась и сказала:

— Нет, конечно, нет. Я только думаю, как смешно мы все с нетерпением пытаемся попасть в Новый Свет. Мы будем как плавающие цветы, — она засмеялась на этот раз менее истерично. — Но разве не лучше, что у нас есть этот великолепный корабль, а?

— Что за разговоры о плаванье? — сказала Сестра Мария Магдалина. — Никому из нас не нужно знать, как плавать. Мадмуазель Сесиль права, смеясь над этой мыслью. — Монахиня подошла к краю пристани, где моряки с нетерпением ожидали начала посадки девушек. — Теперь идем. Нам нужно устроиться в наших каютах, чтобы «Минерва», наконец, смогла отплыть.