Чтение онлайн

Симонетта обняла Ленобию и в спешке прошептала:

— Я никогда раньше не видела мулатов. Интересно, все они такие красивые, как этот?

— Шшш! — тихо шикнула Ленобия, как и Мартин, останавливаясь перед первой комнатой, открытой справа от узкого коридора.

— Это все. Спасибо, Мартин. — Сестра Мария Магдалина догнала их и одарила Симонетту тяжелым взглядом, намекая на ее распущенность и интерес к мулату.

— Да, Сестра, — сказал он, кланяясь монахине и отступая обратно в коридор.

— Простите, Мартин. Где и когда мы ужинаем с Командором? — спросила Сестра Мария Магдалина.

Мартин притормозил, чтобы ответить:

— Стол Командора, где вы будете ужинать, накрывают каждый вечер в семь часов. Подскажу, мадам. Командор настаивает на вечерних платьях. Для вас будут другие блюда. — Хотя тон Мартина стал грубее, когда его взгляд прошелся по Ленобии, она подумала, что выражение его лица означает скорее застенчивое любопытство, чем серьезность.

— Мы будем единственными гостями на ужине Командора? — спросила Ленобия.

— Уверена, он пригласит Епископа, — бодро сказала Мария Магдалина.

— О, да, Епископ будет присутствовать. Он также проведет мессу. Командор истинный католик, как и экипаж, мадам, — заверил ее Мартин, прежде чем исчезнуть из поля зрения в коридор.

На этот раз, Ленобии не нужно было делать вид, что она чувствует себя плохо.

***

— Нет, нет, действительно. Идите без меня. Немного хлеба, сыра, разбавленное водой вино все, что мне нужно, — уверяла Ленобия сестру Марию Магдалину.

— Мадмуазель Сесиль, может быть компания Командора и Епископа поможет вам отвлечься от расстройства желудка? — нахмурилась монахиня, колеблясь в дверях с другими девочками уже одетыми и готовыми к своему первому ужину за столом Командора.

— Нет! — Думая о том, что случилось бы, если Епископ вдруг узнал бы ее, Ленобия совсем побледнела. Она зажала рот рукой, будто сдерживая болезнь. — Я даже не могу вынести мысли о еде. Я, конечно, только опозорюсь со своей болезнью.

Мария Магдалина тяжело вздохнула:

— Очень хорошо. Отдыхай этим вечером. Я принесу тебе немного хлеба и сыра.

— Спасибо, Сестра.

— Я совершенно уверена, что завтра тебе будет лучше, — высказалась Симонетта, мягко претворяя, следом за собой и Сестрой Марией Магдалиной, дверь.

Ленобия испустила глубокий вздох и отбросила назад капюшон плаща вместе со своими серебристо-светлыми волосами. Не тратя драгоценного времени своего одиночества, она вытащила большой сундук с выгравированным на нем золотом «Сесиль де Марсон Ла Тур д’Аверне» на отдаленную сторону комнаты к тюфяку, который выбрала для себя. Ленобия подтащила сундук к одному из круглых иллюминаторов, поднялась на него, вытащила маленький латунный крючок, удерживающий стекло, и глубоко вздохнула прохладного влажного воздуха.

Крепкий сундук был достаточно высок, чтобы смотреть в окно. В страхе Ленобия смотрела на бескрайние просторы вод. Уже смеркалось, но небо было еще достаточно светлым, чтобы показать огромные волны. Ленобия не думала, что когда-либо видела что-то более завораживающее, чем океан в ночное время. Ее тело грациозно покачивалось с движениями корабля. Больна? Абсолютно нет!

— Но я буду претворяться, — вслух прошептала Ленобия ночи и океану. — Даже если придется придерживаться обмана все восемь недель плаванья.

Восемь недель! Помыслить о таком было страшно. Она едва не задохнулась от потрясения, когда сквозь непрерывную болтовню Симонетта заметила, как трудно поверить, что им плыть на корабле восемь недель. Сестра Мария Магдалина одарила ее странным взглядом, и Ленобия быстро застонала, схватившись за живот.

— Я должна быть еще осторожней, — сказала она себе. — Конечно, реальная Сесиль знала, что путешествие продлится восемь недель. Я должна быть умнее и храбрее, и, самое главное, я должна избегать Епископа.

Она неохотно закрыла маленькое окошко, спустилась и открыла сундук. Когда в своем поиске она натолкнулась на дорогой шелк и кружева ночной сорочки, она нашла сложенный лист бумаги поверх сверкающей груды. Имя Сесиль было написано характерным четким почерком ее матери. Руки Ленобии немного тряслись, когда она открыла письмо и прочла:

Моя дочь,

Ты обручена с Тентоном де Силене, младшим сыном герцога Силене. Он — владелец большой плантации, что в одном дне пути к северу от Нового Орлеана. Я не знаю, добр он или красив, только то, что он молод, богат и происходит из хорошей семьи. Я буду молиться с каждым восходом солнца, чтобы ты нашла счастье, и твои дети узнали бы, как им повезло, что их мать такая храбрая женщина.

Твоя мама.

Ленобия закрыла глаза, вытерла слезы со щек и сжала письмо матери. Это был знак того, что все будет хорошо! Она собиралась выйти замуж за человека, который жил в дне пути на север от того места, где будет Епископ. Конечно, у большой богатой плантации должна была быть своя часовня. Если это не так, Ленобия была вполне уверена, что скоро будет. Все, что ей нужно было, это избежать ареста, пока она не покинет Новый Орлеан.

«Это не должно быть так сложно», — сказала она себе. — «За последние два года я избегала любопытных взглядов людей. По сравнению с этим, восемь недель не так уж долго»…

***

Много позже, когда Ленобия позволила себе вспомнить то роковое путешествие, она рассматривала странность времени, как восемь недель могли пройти на таких разных скоростях.

Первые два дня казались бесконечными. Сестра Мария Магдалина суетилась вокруг нее, пытаясь заставить поесть, что было пыткой, потому как Ленобия была абсолютно голодна и хотела вонзить зубы в бисквит и горячую нарезанную свинину, которую добрая монахиня предлагала ей. Вместо этого она грызла немного сухарей и пила разбавленное водой вино, пока щекам не становилось жарко, и не начинала кружиться голова.