Чтение онлайн

открыта: английского замка на ней не было. И ключи висели, где положено.

Он немного успокоился и прошел на кухню.

Тоня, одетая, сидела за столом и курила. Вся посуда была перемыта и

расставлена в сушильном шкафу. Она подняла на него глаза, полные счастья.

На душе у него отлегло.

– Привет, - сказал он. – Сколько я спал. Сколько щас натикало?

Она, не убирая улыбки, вскинула руку и посмотрела на запястье:

– Без двадцати пять.

– Ага, значит, спал я совсем чуть-чуть, часа полтора, да? – он опустился на

табурет напротив нее и тоже закурил.

– Я тоже заснула было, но потом ни с того ни с сего проснулась и больше не

могла. Вымыла посуду. Пошла в ванную, увидела там твои носки и постирала

их.

– Спасибо, но это лишнее, - буркнул он. Ему стало неловко, что кто-то видел

и перебирал его грязное белье.

220

– Да ладно, мне ведь не трудно, я привычная. Да и люблю я стирать, если

честно сказать. Не люблю всяких там стиральных машин, привыкла на руках.

Так, согласись, качественнее выходит, да?

Добрякову стало стыдно. Стыдно за то, что у него отродясь не было

стиральной машины и что поэтому совершенно посторонний человек

вынужден теперь изворачиваться и придумывать небылицы, чтобы не

обидеть хозяина, деликатно обойдя молчанием его вопиющую бесхозность.

Но самое ужасное было в том, что он почувствовал, как издалека, с самого

донышка души медленно, но уверенно, подкатывает менжа. А денег у него не

оставалось ни рубля. Он поерзал на табурете, кашлянул, мельком взглянул на

Тоню, снова опустил глаза и закурил вторую сигарету. Становилось неуютно.

Он знал, что через десять – пятнадцать минут станет совсем невмоготу, а того

единственного что может ему помочь, хоть расшибись, но под рукой не

окажется.

– Ты как себя чувствуешь? – тяжело спросил он, подняв на Тоню глаза.

– Плоховато, если честно, - кисло отмахнулась она. – Я ведь и суетиться-то на

кухне и в ванной начала больше для того, чтобы отвлечь себя… Тошновато…

– Вот! – радостно воскликнул Добряков, тут же в душе упрекнул себя и

добавил спокойнее: - А чего молчишь-то? Мне тоже несладко.

– Ну, я не знаю, не хотела тебя раздраконивать, думала, может, тебе на работу

завтра…

– На работу? – от радости, что все складывается как надо, взвизгнул

Добряков. – Да нет, на работу мне не надо!.. Ну, то есть, завтра еще не надо.

– Так что же, выходит?..

– Выходит, моя хорошая, еще как выходит! Все очень замечательно выходит, я

тебе скажу! – Он вскочил с табурета, кинулся к ней, поднял ее за подмышки, 221

поставил перед собой и крепко, взасос поцеловал. Она ответила с тихим

стоном, потом запрокинула голову и томно прошептала:

– Что ты делаешь? Ты хочешь еще?

Добряков опешил, поняв, что повернул ситуацию немного не в ту сторону, и

поспешил поправить дело.

– Это никуда не денется, успеем! А ты вот что… Ты, того, не сгоняешь в

магазин? А то у меня пенс… тьфу ты, зарплата еще дня через два.

Через два дня, как он только что вспомнил, он действительно должен был

получать пенсию. Но попробуй-ка проживи эти проклятые два дня! Так что

такая вот нечаянная гостья пришлась сейчас как раз кстати. Пару денечков

можно из нее пососать. Пенсия, конечно, тоже не безразмерна. Даже при

скромном питьевом аппетите Добрякову хватало ее недели на полторы. Ну

ничего, после этого обязательно что-нибудь придумается, как придумывалось

всегда, на протяжении вот уже бог знает скольких лет.

– Схожу, конечно, - кивнула Тоня и снова лучисто улыбнулась ему. – Ты меня

любишь? Ну хоть немного?

– Люблю, люблю, - зачастил Добряков, потом спохватился, боясь быть

уличенным в лицемерии, и сказал как можно теплее: - Ты замечательная

женщина! Такие на вес золота! Я человек военный, лирики не люблю и

говорю то, что думаю и чувствую. Так вот, таких, как ты, я еще не встречал.

– Да ладно тебе! – запунцовела она и засуетилась, засобиралась, на ходу

выспрашивая: - В тот большой магазин идти или где-нибудь поближе есть?

– Да нет, как назло, поближе-то водку не продают. Ты ведь водки хочешь

купить?

– Ну да, что деньги на квас переводить?

222

– Правильно рассуждаешь! Так вот, водку продают только в магазине. Ее у

нас запретили по киоскам продавать.

– А у нас, - махнула она рукой, - в каждой палатке дадут. Чуть добавишь – и

дадут.

Добряков подумал, что и здесь наверняка царят такие же порядки, но дальше

говорить на эту тему не хотелось, и, обняв Тоню на пороге, он еще раз

поцеловал ее:

– Звони в домофон. Знаешь, что такое? С кнопками такая штучка у

подъезда…

– Да знаю, что ж ты так. У нас тоже такие.

– Ну вот. Набираешь номер квартиры, я отсюда открываю.

Он выпустил ее из квартиры и закрыл дверь.

Жизнь налаживалась. Несмотря на перипетии с Зиной, денек в целом

выдался ничего себе. Скоро она вернется, и все будет веселее, гораздо

веселее. А теперь только чуточку подождать, совсем немного подождать.