Чтение онлайн

Еще в дороге, подъезжая к Баку, Серго прочел в «Кавказе»: отряд Сардара-Мохи выступил в поход к Черному перевалу. К двум тысячам его всадников присоединились в пути три тысячи бахтиаров. Официальная газета наместника мрачно и скупо комментировала события в Персии. Но Орджоникидзе не нужно было читать между строк – все вновь живо предстало перед глазами.

Сейчас он посмотрел на далекий, резко обозначившийся морской горизонт. Да, Персия, хоть и совсем рядом, недосягаемо далека… А Сардар-Мохи, значит, снова оставил свой дом с хоузом и ширазскими коврами и снова ведет бессмертных к Черному перевалу. Мужчина и в собственном доме гость… Но чужие дома и чужие края становятся частью его собственной жизни, если в тех домах и краях вершатся дела, дорогие его уму и его сердцу.

Воротничок был безукоризненным, на галстуке булавка с жемчужиной размером с фасолину. Авель провел щеточкой по усам и распечатал коробку папирос «Интеллигенция».

– Все ясно, – выгреб из коробки папиросы про запас Серго. – Ты у капиталистов на хорошем счету.

– Во всяком случае, в курсе всех их дебетов, кредитов и афер! – Енукидзе широко повел ладонью, показывая на шкафы с папками.

– Я приехал не для того, чтобы ревизовать твоих подопечных, – Орджоникидзе с неприязнью посмотрел на тисненные золотом корешки.

– Сделаем поправку: пока, – чиркнул фосфорной спичкой секретарь «совета». – Верю, наступит время, когда и мои познания в двойной американской бухгалтерии пригодятся.

– Вот-вот, – проворчал Серго. – Для этого я и приехал. Поторопить время. Так что кончай свои сальдо-бульдо – и рассказывай, как дела.

– Совсем европейцем стал, не даешь развести восточные церемонии! Забыл, как полагается? Надо расспросить о здоровье, хороший ли был ночью сон и светлым ли пробуждение, не забыть о погоде и аппетите, оян-буян, о том о сем. А ты сразу быка за рога! Красиво, да? – с шутливой укоризной поддразнил Авель. Но тут же приступил к делу: – Настроение у народа боевое. Рабочие верят, что вновь настанет наш день. И ждут его. Как ни стараются столыпинские гробокопатели, им не удалось и не удастся вырвать из бакинской почвы эсдековские корни – чересчур глубоко они проросли!

Серго не сдержал улыбки: хотя его друг и сам посмеивался над восточной цветистостью, не мог обойтись без красивых слов. Но в картине, которую продолжал живописать Енукидзе, Серго увидал самое существенное: бакинская организация не только выстояла, она продолжает принимать участие во всех повседневных делах рабочего населения, остается массовой в полном смысле этого слова. Хотя кое-кто из старых работников отошел от партии, костяком остаются ветераны движения – и пролетарии и интеллигенты. И что тоже отрадно, недавно местные меньшевики выступили за объединение с большевиками, высказались против ликвидаторов – за сохранение нелегальной РСДРП.

– Это облегчает мою задачу, – сказал Серго. – Давай подумаем, где и когда нам лучше всего провести заседание Бакинского комитета, на котором я доложу о созыве всероссийской общепартийной конференции.

Спустя несколько дней там же, в Балаханах, в Народном доме, заседание состоялось…

По случаю окончания успенского поста и начала мясоеда в Царском Селе давался большой бал. Праздник открывал сезон в этой резиденции Николая II, соперничавшей с петергофской Александрией, где царь и вся августейшая семья проводили весну и начало лета.

Приглашенные были заблаговременно предупреждены, что предусмотрен и грандиозный маскарад, на котором император предполагает быть в наряде Алексея Михайловича, второго царя из династии Романовых, а императрица – в одеянии боярыни XVII века. Посему желательно, чтобы и гости явились в соответствующих костюмах.

Двор готовился к приему. Каждый, удостоенный билета, отыскивал для своего платья какую-нибудь примету того столь любезного царю давнего века.

В день бала погода стояла, как говорили, «лейб-гвардии царскосельская»: сияло солнце, но уже без жары. В парке около Большого дворца и вокруг озера была устроена выставка в ознаменование двухсотлетия Царского Села. Неподалеку возвели целый городок Федоровский, в точности воспроизводивший архитектурный стиль каменного зодчества XVII века. Городок примыкал к Александровскому парку.

Гости начали съезжаться к вечеру. По аллеям к Большому дворцу покатили старинные золоченые кареты. На запятках стояли арапы в ливреях. Под оркестр вышагивала «золотая рота» стариков гренадеров. В кроне деревьев светились разноцветные фонарики, в небо взлетали ракеты, огни отражались в зеркалах прудов. Вдоль аллей равняли строй казаки императорского конвоя в папахах, красных и синих кафтанах.

Алмазно сверкали окна Большого дворца. Он освещался в редких случаях – только в дни балов, приемов и парадов. Резиденция Николая была в Александровском дворце, к Большому же – излюбленному месту пребывания Екатерины II – царица Александра Федоровна относилась с суеверным страхом: она считала, что он слишком уж населен тенями предков.