Не называй меня майором...
Шрифт:
Никола смежил веки – вроде дремал. Украдкой привычно наблюдал за окружающим. Когда бандитского вида стражи были совсем близко, прикрыл глаза вовсе.
У его скамьи они остановились. Что-то подсказало, что бесцветный мужичек на последнем сиденье – не прост, как кажется.
– Эй, отец…
Тот, что с прямоугольным лицом, белесый – дернул его за рукав.
– Деревню свою не проехал?!
– А? – Никола с понта только проснулся.
– Я говорю: выходить не пора?
Никола поморгал маленькими бесцветными глазками, какие бывают у беспородных дворовых кобельков на первых днях их жизни. Глянул непонимающе.
– Че?
– Не понял?! Делай ноги, говорю…
Никола поднялся. Стараясь не встречаться глазами, снова быстро срисовал обоих. Лица были ему совершенно незнакомы. Он не мог вспомнить ни одного.
«Кажется не встречались. Просто так пристебываются…»
Впрочем, через него прошли сотни людей. Многих уже никогда не вспомнить.
Электричка притормаживала. Сбоку за окном смутно светились огни.
Платформа была безлюдной, на ней и днем-то садились обычно всего несколько человек. Сейчас, ночью, она и вовсе выглядела глухой…
– Не понял?!
Никола кивнул.
Спорить было бесполезно.
«Все равно выкинут…»
Он догадывался о причине, по которой к нему подошли.
Подполковник, звонивший на сотовый в Нижних Котлах, отдал приказ зачистить последний электропоезд от «братков». В Николе оба безошибочно определили последнего…
Охранники действовали в рамках общего плана действий своей фирмы, в него входила не только зачистка электропоезда. Главное как раз находилось вне его.
«О н и уже в Домодедове н а п а р к е. Ждут остальную команду…» – доложил Белесый.
«В Домодедове что-то готовится…»
Бывшие менты или фээсбэшники, или кто они там, расступились, давая дорогу. Никола поднялся, быстро пошел по проходу в сторону дальнего тамбура.
Сидевшие в вагоне пассажиры все видели. Отвернулись, чтобы не впутываться. Все тот же белесый охранник – видимо, старший из них – сделал несколько шагов следом. За Николой.
– Давай…
Пневматические двери открылись ещё на ходу. Не оглядываясь, Никола шагнул в ночь на безлюдную платформу. Он уже все решил.
Соседний тамбур шел без света.
Поддатая компания, из-за которой Никола с самого начала на Нижних Котлах миновал этот вагон, все не успокоилась.
– Мужик. Такая мать…
Выбора не было.
Никола сделал шаг и был снова в поезде. Двери за его спиной сомкнулись.
Состав уже двигалась.
– Гляди! Да у нас пополнение!
Несколько отморозков – поддатые или обкуренные – шумно толкали друг друга, мотались по тамбуру. Одного сразу толкнули на Николу, с другого угла тамбура на них налетел второй…
Никола схватился за ручку двери, главным сейчас было пробиться в темный салон. Это ему на первых порах удалось. В последний момент, видя, что жертва уходит, один из парней сзади с силой схватил его за плечо.
– Мужик! Дай огонька!
Требование «дать огонька» была лишь поводом. Парням требовалось размяться, сбросить в кровь адреналин…
С тех пор, как линейные менты перестали сопровождать последние электропоезда, мелкая шпана творила в них беспредел, шустрила до тех пор, пока кто-нибудь жестко-безжалостно не указывал ей её место.
– Не курю…
Никола до последней решительной секунды при любых обстоятельствах всегда держался в рамках. Особо-опасный рецидивист должен быть особенно сдержанным…
– Тогда я дам тебе, сука. Держи…
Резкий удар пришел ему сбоку. В скулу. Но Никола не обернулся. Он был уже в салоне.
Кепка слетела с него, он подхватил её на лету.
Вагон был пуст. Все пассажиры покинули его, опасаясь рискованного соседства. На помощь пассажиров рассчитывать не приходилось.
Сзади его снова прихватили, но Николе удалось вырваться.
– Не спеши! Куда ты?!
Впереди был второй темный тамбур.
Никола наметил его для себя как последнюю опорную точку. Бежать дальше он не собирался. В поле пальто у него была спрятана заточка. Достать её было секундным делом.
Ему снова удалось вырваться. В дверях второго тамбура он обернулся. Его преследовали только двое.
– Надо поговорить, мужик! – первый – совсем молодой, с бледным бескровным лицом – чуточку прихрамывал.
В свете проплывшего за окном светильника Никола сразу вспомнил, где его видел.
«Ласковый летний день, обносившиеся, как портянки, спортивные стяги, пустой запущенный стадион….»
Молоденький баклан хотел посмотреть, как поведет себя пьяный Никола, в одиночестве приторчавший у бутылки на траве за воротами, если над ним слегка подшутить. Озорник подвел мяч совсем близко и поддал ногой не по мячу, а по бутылке. У Николы потемнело в глазах. Он поднялся и почти не шатаясь двинулся к дыре в заборе. А баклан спокойно, не обернувшись, погнял дальше к приятелям, которые все видели, заорали:
– Беги, беги, мужик! Пока магазины открыты…
Никола вернулся скоро. О нем уже успели забыть. С ним был нож. Удар пришелся хулигану чуть выше паха. Снизу вверх. Озорника спасло чудо. На несколько месяцев он превратился в инвалида. В дело вмешался Игумнов. Николе пришлось подарить молодому наглецу цветной телевизор, чтобы замять дело…
В тамбуре Никола обернулся, поднял заточку :
– Забыл меня?!
Баклан отпрянул. Узнавание было мгновенным.
Никола быстро прошел вперед – дальше по составу.