Чтение онлайн

ВХОД ЗАКОДИРОВАН ВВЕДИТЕ НОМЕР ОПУСА

Аарон Кляйнфелдер, не веря своим глазам, уставился на мигающий экран.

— Что за черт? — пробормотал он и немедленно извинился.

Винетт улыбнулась.

— Вы не сказали ничего нового для меня.

Он рассеянно кивнул, взял еще одно печенье и автоматически сжевал его. Еще никогда ему не отказывали в доступе к каким-либо файлам ПД. Он не имел ни малейшего представления, что значит «Номер опуса», черт его побери.

Кляйнфелдер нахмурился и почесал подбородок.

— Я бы сказал, очень любопытно, — пробормотал он про себя. — Даже очень прелюбопытно.

— Что такое? — с волнением посмотрела на него Винетт. — Что-то не так?

Он махнул рукой в сторону экрана.

— Моя малышка не хочет давать нам сведений о вашей малышке. И в этом вся проблема.

— Так что нам теперь делать? — голос Винетт стал высоким, резким.

Аарон положил в рот еще одно печенье и засучил рукава.

— Теперь я подойду к этому творчески. — Он взглянул на Винетт. — Но я должен вас предупредить, это может занять много времени.

Винетт посмотрела ему прямо в глаза.

— У меня много времени, мистер Кляйнфелдер, — заверила она, сидя абсолютно прямо. — То есть, если вы не против. Мне бы не хотелось отрывать вас от вашей семьи…

— Ничего, — он махнул рукой. — Дети уже взрослые, а жена со мной развелась. Она сказала, что мне не помешает знакомство с другой женщиной, но кто может выдержать конкуренцию с моей любовью к работе? — Он криво улыбнулся. — Такова жизнь! Так что времени у меня теперь сколько угодно. Но мне надо сосредоточиться. Не хочу вас обидеть, но в одиночестве я работаю лучше и быстрее.

Винетт кивнула.

— Я прекрасно понимаю, господин Кляйнфелдер. — Она спокойно поднялась с кресла.

В это время в дверь постучали. На пороге появилась помощница Аарона. Она была похожа на выросшую «Аннушку-сиротку»: рыжие мелко вьющиеся волосы и круглые старушечьи очки.

— Пять тридцать, босс, — сообщила она. — Можно мне закончить? Или вам чем-то помочь?

Аарон взглянул на нее.

— Да, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, Лиза. Ты не могла бы найти для мисс Джонс какой-нибудь отель недалеко отсюда и разместить ее как гостью пашей компании?

— Понятно, босс, — Лиза улыбнулась и в британской манере отсалютовала начальнику.

Аарон усмехнулся, но глаза его оставались серьезными. Он уже был в миллионах миль отсюда, его сознание поглощено битами, байтами, кристаллами.

В своем спартанском офисе на острове Ильха-да-Борболета полковник Валерио выслушал далекий голос на другом конце линии и спросил:

— Вы уверены, что это та самая женщина, которая подняла вонь в офисе в Вашингтоне?

Он сидел на сером виниловом вращающемся кресле, закинув ногу в походном ботинке на серый металлический стол.

— Абсолютно. Но здесь ее не отшили. Фактически они ее выслушали.

— Понятно. — Валерио выщелкнул сигарету «Кэмел» из пачки. — Где она сейчас?

— Ее поселили в «Гранд Хайатт». Я не знаю, имеет ли это значение, но…

— Это не имеет значения, но вы правильно сделали, что сообщили мне. — Валерио повесил трубку. Он взглянул на свой стальной с черным циферблатом хронометр, затем набрал номер престижного нью-йоркского Юнион-клуба.

— Юнион-клуб, добрый вечер, — ответил приятный баритон. — Могу ли я быть для вас полезным?

— Думаю, можете, — ответил полковник, прикуривая от высокого столба пламени, выскочившего из его зажигалки. — Я бы хотел поговорить с мистером Томасом Эндрю Честерфилдом Третьим. Он сейчас как раз у вас на коктейле.

Лили пела, Стефани предавалась размышлениям. Даже Уальдо, что редко с ним случалось, помалкивал, когда звучал великолепный голос Лили Шнайдер. Как будто из динамика выпустили какое-то трепетное живое существо, и теперь оно свободно парило, наполняя комнату самой сутью вокальной красоты.

Стефани и сама не знала, почему она вставила именно этот диск в лазерный проигрыватель, но еще никогда ария «Er weidet seine Herde» из «Мессии» Генделя не звучала так чисто и возвышенно, так одухотворенно.

К сожалению, душу Стефани эта ария не возвысила, ее дух не подняла. Ничто не могло это сделать — после похорон деда. И словно для того, чтобы к боли потери добавить яд оскорбления, — ее использовал Джонни Стоун. Да, именно использовал — буквально ездил на ней верхом — оттрахал просто как кусок женской плоти, чтобы дать возможность какому-то жалкому журналистишке, не брезгующему ничем, поиметь ее в своем интервью. Сукин сын!

В ней поднялось отвращение ко всему вообще — к нему, к себе, к смерти и жизни. Она поднялась и выключила музыку. Внезапная тишина в гостиной казалась неестественной.

Может, поваляться в ванне? Может, станет полегче? Она подумала о целительных свойствах горячей, расслабляющей ванны, о холодном напитке в высоком запотевшем бокале.

Ее размышления нарушил телефонный звонок.

— Вот черт!

Она взглянула на нахальный аппарат. Затем, вздохнув, направилась к нему, но звонки прекратились, и ее собственный голос произнес:

— Алло? Да… Угу…

Несмотря на свое траурное настроение, она не могла удержать улыбку, возвращаясь к дивану. На этот раз она почти купилась: Уальдо так точно имитировал звонки микроволновой печки, телефонов и ее собственный голос, что порой становилось жутковато.

— Проклятая птица, — с чувством выругалась Стефани.

Уальдо прогуливался по своей клетке, заливаясь счастливым хохотом. Телефон опять затрезвонил — и на этот раз это был не Уальдо. Звонили по-настоящему. Стефани выжидательно посмотрела на аппарат. Наверняка этот мерзавец Джонни Стоун — звонит принести гаденькое извинение — думает, наверное, что она опять в него влюбилась. На четвертом звонке она сняла трубку. Но это был не Джонни. Звонил Тед Уарвик, ее продюсер.