Чтение онлайн

– Как называется твоя пушка? – полюбопытствовал я. – На вид тяжелая. Кило потянет?

– Девять граммов в сердце, – ощерился Карен, цитируя незабываемую песенку из «Белого солнца пустыни». – Вот сейчас возьму и пристрелю тебя. Скажу, что хотел сбежать.

Я улыбнулся. Пистолет стоял на предохранителе, это раз. Во-вторых, Карен сначала должен был направить его на меня, а я только и ждал этого момента, так как рассчитывал, что он непременно станет тыкать мне ствол в лицо, как в дешевом боевике. Слишком пылким он был, чтобы обойтись без мелодраматических жестов.

– Послушай, Карен. – Я изобразил доброжелательное любопытство. – Почему тебе дома не сидится? Выращивал бы виноград или мандарины. Овец бы завел, коз, детей. А то мотаешься по свету, как таракан, без роду без племени. Хотя у тараканов – и тех свой дом есть. А у тебя что?

– Ах ты, билять такая! – прошипел Карен, когда понял, что я над ним издеваюсь. Потом он перестал коверкать мой язык и перешел на свой собственный, а пистолет приставил мне к самому носу. Что и требовалось доказать.

Вооруженную руку я перехватил левой, а локтем правой снизу вверх заехал Карену в лицо, метя в переносицу. Он успел дернуть головой, но от этого ему легче не стало: удар пришелся в левый глаз, и мне почудилось, что я услышал чавкающий звук, с которым гибнет раздавленная мокрица. Карен завопил то ли от боли, то ли от неожиданности, и я с удовольствием повторил удар, ощутив на этот раз локтем твердое полукружье верхних зубов. Как только противник обмяк и потерял ориентацию в пространстве, я занялся его правой рукой и без особого труда разоружил ее.

Наша схватка на заднем сиденье «Мазды» длилась не дольше пяти секунд. Пистолетом я успел завладеть еще до того, как Арам сообразил, что за его спиной происходит нечто непредвиденное, и начал тормозить.

– Не останавливайся! – гаркнул я во всю силу голосовых связок. – Башку продырявлю!

Громкий крик подействовал на Арама как удар кнута. Вздрогнув, он убрал ногу с тормозной педали и послушно продолжал ехать прямо, втянув голову в плечи. Это ему не помогло. Я достал его беззащитное ухо – рукояткой пистолета. На всякий случай. Чтобы не вздумал вмешиваться в события. А уж потом опять удостоил внимания своего соседа справа, изготовив оружие к стрельбе в упор.

Карен поскуливал, закрыв лицо ладонями. По щеке, обращенной ко мне, медленно сползал комок слизи, оставляя за собой влажный розовый след. В свете встречных фар вытекший глаз напоминал по консистенции ошметок медузы. А еще больше – смачный плевок на щеке.

– Включи освещение в салоне, – приказал я Араму, который боялся не то что оглянуться, но даже встретиться со мной взглядом в зеркальце заднего обзора.

Сначала я полюбовался рубиновым ухом водителя, потом сосредоточился на Карене, страдающем рядом. Не привыкли парни к грубому обращению, скисли. Перестали мнить себя всесильными и безнаказанными. И такими они нравились мне гораздо больше.

– Тебя раньше никогда не били? – осведомился я у Карена. – Бил только ты, да? Когда рядом была твоя кодла. Ну и как ощущения? Поделись, интересно.

Карен открыл рот, но смог выдавить из себя только протяжное:

– Ва-а-а…

Его рот был полон крови, а в середине верхнего ряда зубов образовалась небольшая брешь.

– Теперь ты сможешь свистеть, как настоящий разбойник, – утешил я Карена. – А еще удобно подзывать свистом всяких дрессированных сук.

– Ва! – повторил он без всякого энтузиазма.

Когда его челюсть отвисла, между зубами протянулись тягучие кровавые нити, никак не желавшие рваться. А губы Карена были темно-вишневыми, словно их покрыли жирным слоем эффектной лоснящейся помады. Остальные детали лица оставались закрытыми ладонями, но увиденного вполне хватило, чтобы удовлетворить любопытство.

– Притормози, – сказал я Араму, когда фары выхватили в темноте придорожную табличку с надписью «Курганск». – А теперь выходите из машины, оба.

Они подчинились и обреченно замерли на обочине, явно ожидая выстрелов в затылок. Вместо этого я выбрался из «Мазды» и скомандовал:

– Лечь лицом вниз! Руки за голову!

Обыск не дал никаких результатов. Ни ножей, ни пистолетов. Изъяв обнаруженную наличность, я заинтересовался пакетиком, который выудил из кармана Арама. Он был туго набит использованными презервативами, их было там полсотни, не меньше. Я брезгливо выронил пакетик из разжавшихся пальцев, придвинул его носком ботинка к голове Арама и угрюмо спросил:

– Это еще что такое?

Он на мгновение приподнялся, снова уткнулся носом в снег и сконфуженно прокряхтел:

– Сувениры.

– Что? Что ты сказал?

– Сувениры на память, – повторил Арам немного громче.

Он все еще ожидал выстрела в затылок, и его язык ворочался с трудом. Но я разобрал произнесенное и, невесело усмехнувшись, сказал:

– Можешь забрать свою коллекцию. Когда состаришься, будешь жевать эти резинки и вспоминать наших девушек.

Арам робко захихикал, начиная догадываться, что до смертоубийства дело не дойдет. Я осадил его пинком под ребра и распорядился:

– Пройдите десять шагов вперед и остановитесь. Я позову.

Мне не терпелось как следует рассмотреть свой трофей, благодаря которому роли в нашей маленькой выездной труппе перераспределились. Это был немецкий пистолет, о чем свидетельствовала надпись на стволе. С другой стороны большими буквами было начертано название фирмы – «SIG SAUER». Нажав кнопку на рукоятке, я принял на подставленную ладонь длинную увесистую обойму. Когда я пересчитал все выщелкнутые патроны, их оказалось пятнадцать. В стволе патрона не было. Отведя большим пальцем курок, я плавно нажал на спусковой крючок и услышал сухой щелчок. Конфискованный «зауэр» оказался исправным, хорошо смазанным и ухоженным. Это вселяло уверенность и надежду. Я не ожидал, что наличие оружия так резко изменит мое настроение.