Наркомент
Шрифт:
От перечитывания газеты меня отвлек голосок Светочки, которая пожелала немедленно получить ответ на свой вопрос:
– Теперь, когда ты наполовину седой, ты считаешься стареньким, да?
Я машинально привстал, чтобы полюбоваться своим новым зеркальным отражением, к которому так и не смог привыкнуть за семь минувших дней.
– Зато ты молоденькая, – отшутился я.
– Я не молоденькая, я маленькая. Вот тетя Вера – молоденькая.
– Можешь не подлизываться, – сказала Вера. – Третьей шоколадки не будет.
– Будет! Иначе я спать не лягу и шушукаться вам не дам.
– Кто шушукается? – притворно возмутился я, быстро переглянувшись с Верой.
– Вы. Все время.
– А ты, значит, подслушиваешь? – осведомилась Вера с довольно кислой миной.
Светочка подумала-подумала и неожиданно призналась:
– Иногда. И я знаю ваш главный секрет.
– Неужели? – откликнулись мы хором.
– Ужели. Вы теперь муж и жена, я знаю. И что у папы теперь другая фамилия, я тоже знаю. Задро… Задор… – Светочка вздохнула и убежденно заключила: – Плохая фамилия, длинная слишком.
– Был бы человек хороший, – отрезала Вера.
– Он и так хороший. Даже если у него совсем никакой фамилии не будет.
После этой коротенькой характеристики я добрых полчаса сидел с блаженной улыбкой, не воспринимая ни единого словечка из какого-то глупого спора, затеянного двумя моими любимыми женщинами, большой и маленькой. То ли они свой ненаглядный сериал обсуждали, то ли последние модные веяния, а может быть, просто выясняли, кто из них главнее.
А потом мы опять пили чай, и Светуля умяла еще две шоколадки и уснула, и Вера уснула тоже, а я остался сидеть за мерно раскачивающимся столиком, разложив перед собой общую тетрадь, на первой странице которой было выведено: «Я проснулся и одним открытым глазом увидел свою домохозяйку».
Да, именно так все началось. Конца своей истории я пока что не знал, но ведь я выжил, и продолжал жить, и надеялся, что до конца было еще очень и очень далеко. Так что продолжение следовало!