Чтение онлайн

Ответом послужило молчание. Судя, по приземлено усталым лицам, путники, вероятнее всего возжелали бы ванну и чашечку кофе в уютной квартирке. Не мудрено… Затянувшийся поход и калейдоскоп чудес, бьющий по мозгам ударными дозами, кого угодно вымотает до предела.

— Значит, единогласно! — Подвёл черту Зорин, поднимаясь. — План на вечер простой: кинуть палатки, наломать дровишек и… Дожариваем мясо, пока оно не стало пахнуть! Вкусный ужин и дивный вечер… Моемся, чистимся, в общем, личное время… Олег! Ваня!

Зорин начальственно припечатал ладонью по плечу Головного.

— К вам, у меня отдельное ударение! Не рас-ки-сать! Мало того не раскисать, но и не давать это делать товарищам! Олег, ты в армии служил, значит должен понимать, что есть паника и брожение нездоровых мыслей. Так что… Отставить хмурые брови, вести себя достойно, как ни в чём ни бывало. Ванюша! Ты — индикатор настроения. Причём, общего настроения! Если уж ты потемнел лицом, значит всем остальным впору мылить верёвку. Понял, да?! Будь собой. Шути, юмори и доставай каламбурами! Объявляю ситуацию тестовой! Вроде как проверка на прочность… Как у альпинистов или военных разведчиков. Помните? «Если друг оказался вдруг…» Держаться общей спайкой вопреки всему! Вот такая будет директива… Что ещё? Пожалуй, всё! Вопросы?!

Не ожидая вопросов, он повернулся на сто восемьдсят градусов, вскидывая рюкзак. И услышал. Люсин голос.

— Вадим, подожди…

Почему-то этот оклик заставил сердце сжаться в необъяснимом тоскливом томлении. У Люси имелось, что сказать и это «что-то» перевешивало любые, какие есть, умозаключения.

— Что, Люся? — Вадим вновь опустил рюкзак. Он остро ощутил, что одёрнули его не просто так и не случайно. От Людмилы исходила мистическая пронзительность и началось это, кстати, сразу после «провального» прецедента. Странности девушки выпячивались краеостро, открыто напоказ, словно, ненароком, она зацепила нитку с «того» мира, и та тянулась теперь за ней неумолимо, неизбежным роком.

— У тебя есть что сказать?

— Да, есть! — Решительный тон сменился неуверенностью под взглядами друзей. Людмила помялась, попав в неуютный эпицентр внимания. — М-м-м… В общем… Я хотела признаться… Вчера я не всё вам сказала. Недостаточно полно. М-м-м… Не всё, одним словом!

— Да?! — Простецки вопросил Зорин, присаживаясь поудобней. Где-то в глубинах мозга сквозанула догадка. — Укрытая информация касалась чего-то личного, да?!

Люся живо закивала, с неприкрытой радостью. Вадим делал шаг навстречу, помогая ей развязывать отвердевший язык.

— Ну, если ты готова этим поделиться… Если это что-то меняет в целом…

— Меняет! Определённо всё меняет… Там, где я была, не совсем параллельный мир. То есть, это мир конечно, но… Не в том представлении, что вы понимаете…

Зорин молчал, нарочно не заполняя паузы, которые делала Люся и предостерегающе погрозил Головному пальцем, когда тот открыл было рот. Было видно, девушке нелегко даётся заступ на откровение. Что-то ей мешало, сдерживало…

— Это не есть альтернативная копия нашему миру, нет! Не параллельная ветка, как пишут фантасты, или как думаем мы сами. Этот мир, как сейчас я стала понимать… М-м… Наш духовный микрокосмос, наше подсознание, что ли… Мате-ри-лизоваши-еся… М-м… Переживания, вот что это… Выслушайте, не перебивайте, я доскажу! Дело не в том, что я что-то там могла развить или не развить. Нет! Я… Мне… В общем, в школе у нас была девочка. С ней никто не дружил. А однажды она… Ей, в общем, вменили пропажу денег, обявили её воровкой. Прямых доказательств не было, но косвенно всё указывало на неё. Я была первая, оттолкнувшая её, хотя до этого была единственной её подружкой. Объявили бойкот, травили всем классом и так вышло, что из-за нас, дур, она попала под машину. Вот! Я переживала ужасно, ведь потом выяснилось, что денег этих она не брала. Понимаете?! Не бра-ла! А человек погиб. В общем, депрессняк у меня был ещё тот. Целый год ходила как черепаха в себе, травила, жгла себя виной и никому душу не изливала. Ни папе с мамой, ни потом… Ни кому…

Люся скосила глаз на мужа, чуть потянула паузу, но не дождавшись комментариев, вдохнула в себя, невольно хлипнув на вздохе.

— Ну… Во-от… А теперь самое интересное, чего я вам не сказала. Погибшую девочку звали Вера и была она очень своеобразный человечек. Добрая и не такая как все. Она жила своим миром, более одухотворённым, чем современная молодёжь. Вера очень переживала, когда я от неё отвернулась. А когда погибла, вся тяжесть её переживаний перешла ко мне. Чувство вины меня долго не отпускало. Не побоюсь пафоса, кровоточило в душе! Вот. Ну, а потом, время, понятно дело, залечило, зарубцевало рану… Там, куда я провалилась, я… Я встретила Веру. Живую! И это был не призрак, да и я как будто не умерла ещё… Я встретилась со своим страхом, со своей ожившей болью, со своей глубоко запрятанной болячкой. Вера улыбалась как… Та Вера. Стала говорить со мной. Но быстро выяснилось, что это не она, а… Она сама сказала. То есть не она, а…

Людмила вновь хлипнув, попросила воды. Олег, не поленившись, извлёк термос со свежеручейной прохадой, наполнил до краёв, подал супруге.

— Ты не волнуйся…

Люся сделав четыре глотка вернула крышку-стакан.

— Это была проекция моего давнего переживания. Мой подсознательный бзик. Который не исчез, а был только прихоронен. Мне дали ясно понять, да я и сама почувствовала, что веду разговорчик сама с собой. — Люся улыбнулась, смахнув упрямую прядь. — Если образно… Если бросаться метафорой, так сказать, внутривенный диалог. Шиза, по-нашему. Только врачей надо мной не было, чтобы дать диагноз. А будь я, в самом деле, дурка, то бредила бы, не исчезая с вашего поля зрения. Так ведь?!

Никто ей не ответил. Трагический слушатель был настроен слушать дальше, и даже назойливый овод по телу хлопался чрезвычайно мягко. Неслышно.

Комок в горле у Люси растаял. Следующие её слова вылетали легко.

— Вера дала мне некоторые разъяснения по поводу наших заморочек. Не то чтобы чёткий ответ, а лишь подсказочку. Чтобы додумать и принять. Теперь! Что я сама поняла и вынесла из всего этого: все эти наваждения, весь этот морок — не более чем порождение наших умов. На-ших! Подчёркиваю… Никакого Хозяина здесь нет! Только мы сами и наши фантазии. Бред, воплощаемый в очие.

— Стоп! А часовня? — Удивился Олег. — Она, что…

— Мираж приоритетных мыслей. — Тут же ответила Люся. — Его выдумали не мы и задолго до нас, но он, этот миф, мираж, голограмма прошлых людей просуществовал несколько десятков лет и закрепил своё право на существование для новичков. Дальше… Дальше мы додумывали сами. Облагораживали его идеями: а вот как бы тут что стояло, а вот тут икона, а вот здесь подсвечники… Кстати, ведь всё это было во второй раз?

Люся цепко взглянула Зорину в глаза и тот, сбитый таким напором, просто кивнул.

— Вот! Мы заступили за черту чего-то абсурдного и самое смешное: здесь невероятное мило соседствует с настоящим. Земля, трава, лес, оводы эти… Олени. Всё это реально и на физической платформе. А вот часовня, все, что в ней, наши голоса и день с пробуксовкой… Сдаётся мне, это сплошь иллюзии, сбитые в плотную паутину. Паутину для нас…

Люся схватилась за виски, помотала головой.

— Ух-х… Натараторила черт те что!

— Отнюдь, Людмила, — заметил Зорин, — ты весьма складно и толково всё разложила. Я даже растерялся. Я знаю, ты умная девушка, но знаешь… Твой старый стиль изъясняться не стоит близко с тем, что я услышал сейчас.