Морок
Шрифт:
Вздохнув повторно, то ли для порядка, то ли от плохой игры, Вадим пробежался глазами по лицам скучающих путников. Вопросительно остановился на Олеге.
— И?!
Этот кратенький приёмчик с подковыркой «и?» всегда работал одинаково. Оппоненту как бы предлагалось вынести на обсуждение своё родное, с тем, чтобы выспрашивающий мог, якобы, сопоставить со своим исходным задуманным. Тут Зорин хитрил. Ничего-то у него не было.
— И?!
Головной оторвался от своих мыслей, сфокусировав взгляд на Вадиме. Скривил неопределённо губы.
— Ну, а что ещё… — Он усмехнулся. — Идти надо каяться. Сам посуди, Вадим! Я не могу так красиво излагать как ты, но постараюсь подвести мыслюху. Спускаться мы стали на авось: повезёт, не повезёт, так?! Причём, сами не исключали проигрыш на девяносто процентов. Знали ведь заранее, день крутиться по кругу. Не ты ли, Николаич, убедил нас в этом? Вот… И всё равно, попёрли! Моё предложение раскритиковали, ладно… А кто-нибудь подумал, что Холм, или как лучше… Хозяин! Нам выставляет условие! Пока, мол, не сделаете то-то и то-то, не спуститесь! Согласитесь: фраза, выброшенная из воздуха — это не просто так. Это подсказка, это ключ! «В поисках истины оглянись в свое прошлое» Можно ведь и так перевести: в поисках обратного пути, чтоб не клинило тебя, пошукай в себе чё есть плохого и очистись. На то, вот вам и алтарь с причиндалами. Что же сейчас, не смеётесь?
Он поглядел на сидящего рядом Климова, потом на Наташу, вернулся к Зорину.
— Может, я бью не в яблочко, а где-то рядом, но факт, что за нами… Есть какая-то делюга, явно! Пока не сделаем, пока не повернём рычажок куда надо, хрен там, куда спустимся! Так и будут, как собак на поводке держать! И в этом секрет, не иначе…
Головной прервался, силясь, наверное, найти слова потолковей, но эмоции перехлёстывали речь, и он махнул рукой.
— А-а! Короче, я сказал! Понимайте сами…
— Я согласен с Олегом. — Рассудительно молвил Ваня, кивая — Фраза не просто так. Что-то этакое сделать надо! Хозяин этой «медной горы» на что-то нас, позорный, подписывает. Возможно, и надо снять с себя пенку. А чё, убудет с нас, что ли? Каждый пусть зайдёт отдельно и поплачется в жилетку. Перед богом там, или кем…
— «Перед кем»! — Передразнила Наташа. — Скажи ещё перед дьяволом. Давай, договори! Что же он не побледнел, когда ты матерился?
— Согласен я. Только и молитва не помогла…
— Не спорьте! — Ровным тоном сказал Вадим. — Сдаётся мне… Здесь сила другого происхождения. Вне культового. Хотя, могу и ошибаться! А с Олегом согласен. Груз духовный снять надо! Тем более, волей-неволей мы к этому пришли.
— Я тоже не спорю, я согласна! — Заголосила Наталья. — Олежек молодец! Я и перед спуском с ним в душе была солидарна. А счас, вижу, что он прав! Просто не может быть не прав. Хоть я и грехов в себе не могу накопать толком, однако, скажу… Высшим сущностям это виднее. У меня характер кривой и вредный! Не мешало бы выправить…
Он полусмущённо улыбнулась и продолжила мысль:
— Даже по фильму, помните?! Главный герой в дне Сурка пока не изменился в лучшую сторону, у него ничего не получалось. А ещё я помню, наши тоже снимали кино по теме. Если кто видел, «Зеркало для героя» называется… Там сразу двое, из нашего времени перенеслись в сталинский послевоенный денёчек. И их там тоже колесило с повторами.
— Что-то не помню такой фильм. — Буркнул Ваня, но Наталья отмахнулась.
— Да это не важно! Мораль, что у американского фильма, что у нашего — одинаковая. Главный герои или герои, в итоге, делают нравственную переоценку и только после внутреннего самоочищения их возвращает на круги своя. Вот!
Зорин едва улыбнулся уголками губ.
— Занятная мысль и не лишена своей привлекательности.
Иван, напротив, улыбался широко, открыто.
— Наташенька! Фильмы снимают сценаристы и режиссеры.
— А ты представь, что ты и есть кино!
— Ну, мать, скажешь…
— А я с Натальей соглашусь! — Без тени иронии заявил Вадим. — Почему б не вообразить, что над нами есть режиссер? Написал сей скромник сценарий, но актёров решил не посвящать, не ставить в известность. Дабы пусть сами въедут и прокачают, что и как. Пусть догадаются, что им делать! Кинул за барьер фразочку-загадку и сидит себе, посмеивается. Кофеёчек пьёт в бокале.
— Во, гад!
— Согласен. Гад ещё тот. — Кивнул Вадим на экспрессивную вставочку Климова. — Но набить морду некому. Его как бы нет, и он как бы есть. Сюрреализм чистейшей воды!
Но это я утрирую… Образы рисую! Выставил, значит, нас режиссер перед фактом: это моё кино и играйте, мол, как я хочу! А как я хочу-у… Тут уж догадайтесь сами. Каждый раз при попытке удрать, говорит: «Стоп, ребята, не угадали!» и возвращает на съёмочную площадку.
Несмотря на игривый тон Вадима, никто не «прикололся» и даже не улыбнулся. Похоже, любую каверзу сейчас рассматривали без критических настроений. Вадим улыбнулся сам, пытаясь своим видом вернуть всем расположение духа, однако… Коллектив был склонен серьёзничать. Наташа даже вставила своё в продолжение Вадимовой тирады:
— Красиво и эпатажно! Я даже представила себе эдакого дутого индюка в роговых очках и трубкой в углу рта…
— Нервное лицо и ворчание по Станиславскому: «Не верю!» — Дополнил резюме Климов.
— Вот-вот…
Странно было видеть, улыбался только Вадим. Ребята говорили иронические вещи без тени намёка на ухмылку. Даже Ваня сейчас выговаривал хохму с непривычно постным лицом, а Люда, та вообще ушла в какие-то свои раздумья. Олег хмурил бровь и, Вадим… Решил прервать метафорические изыски.
— Ладненько! Поговорили и, будя… Выношу на реализацию Олежкин проект! Ничего, что я присвоил идее твоё имя?
Головной равнодушно пожал плечом и, Вадим продолжил:
— К часовне пойдём с утра, по холодку. Сейчас… Отдыхать! Палатки бросим тут же, недальче от места, где кострище палим. Ща, найдём местечко, где поровнее…
— Николаич, а может, там же… У часовни? Там поляна ровнёхонькая. Без колдобин.
— Ровнёхонькая?! Согласен! Только что-то устал я от приключений. Хочется охолонуться от всего этого, чтоб не доставали загадки… Здесь вроде бы не искрит чудесами, а значит и якорь здесь приткнём. Или кто-то не наелся мороком?