Мишень
Шрифт:
Разве можно осудить генетиков, которые выработали методы клонирования, а затем усовершенствовали их таким образом, что одна-единственная клетка, должным образом мутированная и помещенная в питательный раствор, под управлением специально разработанных программ вырастает в десятикилограммовый брикет сочного, кровоточащего мяса?
Программирование, генная инженерия, полеты в космос, высочайшие технологии в условиях невероятной, прямо-таки бросовой их доступности… Все на благо человека. Неудержимая гонка конкурентов, промышленные перевороты, невероятные взлеты и столь же немыслимые падения гигантских корпораций, мультимиллионные состояния, а рядом — подвальные уровни мегаполисов, ядерные убежища с замкнутыми жизненными циклами, иссохшие, обезвоженные трупы в виртуальных костюмах, адские «личные миры» «Вселенных Вегаса», и тут же — дети, по-прежнему продолжающие умирать от голода на благословенной и трижды проклятой планете Земля, — где, скажите мне, тот стержень, незыблемая ценность, вокруг которой вращается клоака цивилизации, такая благополучная, подобная пантеону богов внешне и столь противоречивая изнутри?
Что нужно человеку, чтобы на мгновение остановиться, взглянуть вокруг себя, увидеть мир, им созданный, и спросить: «Когда это случилось? Когда я уподобился Богу и Дьяволу в одном обличье? Где грань между дозволенным и запретным?».
Не остановится. Не спросит. Серые будни будут нести миллионы людей по взлетам и падениям жизни, и их высочайшие технологии будут сосуществовать параллельно друг другу, не пересекаясь, не вызывая ни опасений, ни восторга.
И компьютерный монстр не задумается о смысле всего сущего, в миллион первый раз с диким ревом выскакивая из-за угла виртуального коридора и всаживая ракету в растерявшегося на секунду банковского служащего, прилетевшего на «Вегас» за острыми ощущениями, которых так не хватает закомплексованному, добропорядочному отцу семейства.
Все будет так, до той поры, пока маленький, неприметный камушек не сорвется с вершины Олимпа и не покатится вниз, увлекая за собой страшную лавину событий, в которой смешаются те самые технологии… которая повернет новоявленных богов лицом к своей внутренней сути, которая… которая…
Сегодня ему предстояла миллион вторая смерть с того момента, как он, по непонятной причине, начал смутно осознавать окружающий его мир…
Маленький чернокожий гений допустил в своих расчетах одну-единственную ошибку: он не учел того, что обучение — это процесс, растянутый во времени, а не мгновенная трансформация.
Осознание факта собственного бытия, что может сравниться с этим уникальным таинством по своей загадочности, болезненности и непредсказуемости?
Сколько противоречивых ловушек расставлено для новорожденного сознания на пути к пониманию окружающего мира? Сколько злых и наивных ошибок будет совершено?
Сначала к нему пришел голос.
Низкий, грудной голос, который завораживал, настигал, парализуя своим ритмом и тембром.
Если бы кто-то в тот момент обратил внимание на базы данных внутри некоторых программ «AI», то этот человек несказанно бы удивился и, наверное, обеспокоился бы их ростом. Но дисковое пространство немыслимых по своему объему носителей «Вегаса» не поддавалось непосредственному контролю со стороны отдельно взятого человека — оно было слишком огромно, и потому им управляла единая сервисная оболочка станции, которая тоже являлась программой и, следовательно, получила тот самый «подарок» от Джо. Явилось это первопричиной ее сбоя или нет, но никакого переполоха по поводу несанкционированного роста некоторых файлов не произошло…
…Поначалу он просто слышал слова, умирая и воскресая в ходе бесчисленных тренировок на виртуальном полигоне «Вегаса», потом понемногу начал постигать их смысл, укладывая в себя все новые и новые байты информации.
Затем в какой-то момент он понял, что место, где он существует, называется «полигон».
Те, кто присутствовал в этом пространстве, делились на две категории. Одни были людьми, кадетами, офицерами, свиньями, недоносками, сопляками, будущими солдатами… Другие имели для своего обозначения гораздо меньше терминов, а если уж быть точным, то всего один — «мишень».
Он был мишенью. Существовал в реальности некоего полигона, среди подобных себе созданий, куда извне приходили те, иные…
Поначалу, когда он начал воспринимать окружающее, это было подобно стороннему наблюдению, он видел и слышал, копил в себе слова и образы, но никак не мог влиять на ту реальность, в которой протекали события.
Первые ощущения были связаны именно с тем голосом, что когда-то пробудил его сознание. Термин «грудной», равно как и имя той, кому он принадлежал, был почерпнут из разговора двух кадетов.
— …Серж, слушать инструктора просто в кайф, верно? Такой классный грудной голос, и имя подходящее — Шейла, как звучит, а? Можешь себе представить лейтенанта Грин в уютненьком баре «Вегаса»?…
— Слушай, Дункан, заткнись… Ты уверен, что она не слушает частоту?
— А что? Что я плохого сказал?
— Эй, вы, двое озабоченных, бегом ко мне! — внезапно раздался в эфире голос Шейлы.
…Он стоял на втором этаже небоскреба, разваленного прямым попаданием орбитальной бомбы, и слушал.
В той стороне, куда скрылись обсуждавшие инструктора курсанты, внезапно полыхнул взрыв и тонко взвыли осколки.
— Кто будет смотреть под ноги?! – сквозь грохот разрыва донесся гневный окрик лейтенанта Грин. — Несетесь, как две бестолочи! Тоже мне нашлись супермены — эту «растяжку» за версту видно, если думать о деле!
Ответом ей послужил лишь сдавленный стон израненного осколками курсанта.
Умирать в виртуальной реальности так же больно и страшно, будто ты в настоящем бою, — об этом заботится одетый на тебе костюм…
— Обоим по два часа дополнительной физподготовки! — распорядилась Шейла и добавила: — Посмертно.
Никто из остальных курсантов даже не хихикнул.
Здесь, на виртуальном полигоне, для некоторых из них, еще до первого настоящего боя, начинал брезжить далекий свет истины…
Для него же мир все еще оставался покрытым непроницаемой пеленой мрака.
Да и был ли он, этот мир?
Как выяснилось впоследствии — был.
С человеческой точки зрения трудно оценить неосязаемое. Мы для того и придумали виртуальные костюмы, а потом и прямое их воздействие на определенные участки мозга, чтобы ПОЧУВСТВОВАТЬ, ОЩУТИТЬ то, чего, по сути, нет.
Для него же этот мир казался единственной реальностью, благо машина, которая генерировала полигон, никогда не выключалась, как и все компьютеры «Вегаса».
Исчезали те, кто приходил, и, конечно, он сам, после очередного попадания.
Ощущение кратковременной смерти складывалось в нем понемногу. Сначала он просто не чувствовал ее, как и положено нормальному фантому. Щелк — включили. Щелк — выключили. Что выступало в роли выключателя — пуля, нож или граната, выпущенная из подствольника, не имело ровным счетом никакого значения.