Мишень
Шрифт:
Шейла подняла раскаленный от стрельбы ствол своей импульсной винтовки и оглянулась. Она хотела что-то спросить у капитана, который, недовольно ворча, бинтовал раненого, но в этот момент из сумрака коридора вырвалась еще одна фигура.
— Мама! — раздался ломкий вскрик. Шейла резко обернулась, не веря в эту секунду ни одному своему чувству.
— Маама!… – захлебываясь слезами, закричала Янга, рванувшись к ней, повиснув на шее, прильнув дрожащим телом к испачканному кровью, простреленному в нескольких местах бронежилету матери…
— Янга?! – Шейла недоверчиво отстранилась, глядя на дочь, и вдруг чувства обрушились на нее, подобно камнепаду…
ЭТО БЫЛА ОНА! ЕЕ ЯНГА!… ЕЕ БЕРЕМЕННАЯ ДОЧЬ!…
Бывают в жизни мгновения, минуты, когда человек с убийственной ясностью начинает понимать суть некоторых произошедших вещей. Для этого не нужно быть провидцем или сверхинтеллектуалом. Все проистекает на уровне интуиции, чувств, которые обостряются до немыслимого предела, — бывают минуты, когда можно порезаться о собственные, натянутые в струну нервы…
Она не слышала, как Янга, захлебываясь слезами, бьется у нее на груди, с придушенными всхлипами рассказывая о том, что погиб Людвиг, что ей страшно и больно… она лишь чувствовала сквозь окровавленный металлокевлар бронежилета, как бьется маленькое, насмерть перепуганное сердечко дочери, и понимала: все это ПРАВДА…
— Ты рехнулась, да? Какая дочь? Что ты несешь? Кто тебе поверит, ДУРА?!
— Никто… — поджав губы, ответила Шейла. — Я знаю, Джон, но прошу, дай нам шанс! Я умоляю тебя, Дагер!!!
— Ну хорошо… — Капитан отступил от нее на шаг, подняв руки. — Что ты предлагаешь?! Какой шанс?! Сейчас сюда подтянутся спецы, и все, крышка! Ты им ничего не докажешь! Я еще могу поверить тебе с грехом пополам, но они — ни за что! Ведь это по их недосмотру вырвалась вся эта дрянь с фабрики клонов! Они не доглядели за вирусом, за программами, за своими чертовыми Вселенными, наконец!
— Джон… прошу… — Губы Шейлы искривились. Она расстегнула замки бронежилета, и окровавленный, шуршащий металлокевлар бесформенной грудой упал на забрызганный кровью и усеянный трупами к пол. — Я погибла здесь… Умерла, понимаешь?! Среди О этого мяса мои останки, ладно? — Произнося это, она пятилась в сторону двери, ведущей в загрузочный модуль третьего стапеля космоверфи. Неповрежденная дверь, подле которой все еще тлела зеленая искра разрешенного доступа, послушно отъехала в сторону.
Шейла сама не ведала, что творит. Одной рукой она поддерживала раненого фантома, со второго рубежа виртуального полигона станции «Вегас», а другой крепко сжимала вспотевшую ладонь дрожащей дочери.
Вся ее экипировка бесформенной грудой валялась на полу.
Дагер посмотрел на нее, потом покачал головой и сказал:
— Ты сошла с ума, Грин…
Потом повернулся и стал пинками расшвыривать ее снаряжение по окровавленному полу.
— Ты сошла с ума… тебя разорвало гранатой… в клочья… на моих глазах… Ты НЕНОРМАЛЬНАЯ, ГРИН, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!
…Она не слышала капитана Дагера.
Звукоизолированная дверь мягко закрылась за ней, отсекла его голос.
В огромном пространстве, разделенном на решетчатые палубы, царила глухая, ватная тишина.
Это был криогенный модуль колониального транспорта «Беглец». Триста тысяч колонистов спали в низкотемпературных саркофагах, ожидая завтрашнего старта и своей новой судьбы.
Они ожидали полета в никуда, и Шейла, как военный, понимала это намного лучше, чем многие из лежащих тут людей.
Колониальные транспорты стартовали наудачу. Им могло повезти, а могло и нет.
Но сейчас ей было все равно, чем окончится полет «Беглеца». Каких-то десять-пятнадцать минут назад Шейла Грин была совершенно другим человеком.
Потом наступил миг, когда она поняла: всем людям рано или поздно придется платить за свою гениальность и глупость, за беспечность, за жестокость, за любовь, за то, что они стали богами и не заметили этого…
Сейчас ее взгляд метался между подсвеченными изнутри прозрачными колпаками, отыскивая секцию резервных камер низкотемпературного сна.
ЭПИЛОГ
На следующий день, вечером, в одном из баров станции «Вегас» можно было заметить одинокую фигуру офицера. Он сидел, облокотясь о стойку, и смотрел в подвешенную к потолку сферу интервизора.
Вообще-то среди офицеров принято обмывать полученное звание сообща, но сегодня никто не стал приставать к новоиспеченному майору Дагеру — все знали, что во вчерашнем бою он потерял боевого товарища. Лейтенанта Грин знали на станции, и многие искренне сочувствовали Джону.
По каналу новостей передавали очередное сообщение о старте колониального транспорта.
«Беглец» час назад вышел в расчетную точку за орбитой Плутона и погрузился в гиперсферу.
Еще триста тысяч человек улетели искать свою новую родину…
«Триста тысяч и еще трое…» — подумал майор Дагер.
Подняв рюмку он слегка качнул ею в сторону тающего изображения колониального транспорта, который бледнел, исчезая в пучине Великого Ничто.
«Удачи тебе, Шейла… — подумал он. — Возможно, ты оказалась самой человечной среди нас…»