Миротворцы
Шрифт:
– Твоё имя мне назвал...
– Артемьев сделал эффектную паузу, - сам Стрельцов.
Это был нокаут. И оба капитана это прекрасно понимали.
Теперь Пирогову предстояло пересмотреть свою позицию: или он продолжает изобра-жать из себя "обиженную" сторону и качать права, или уходит в глухую оборону с целью запу-тать вопрос и выиграть время для проверки поступившей от Артемьева информации. На самом деле, более выгодной для него была вторая позиция. Но, как и предсказывал Князев в беседе с Артемьевым вчера вечером, Пирогов, совершенно не ожидавший удара с этой стороны, расте-рялся и не сумел перестроиться на ходу.
– Подробности!
– потребовал он.
Артемьев примерно представлял себе, что сейчас творится в душе сослуживца, какая буря там разразилась, и даже где-то посочувствовал ему, однако останавливаться из сочувст-вия-жалости, а уж тем более идти на попятный не собирался: раньше или позже нечто подоб-ное в жизни коллеги Пирогова должно было произойти, и то, что инициировал это "подобное" он, капитан Артемьев, а не, скажем, подполковник Сергей Метлев из Ветрогорской прокуратуры, занимавшийся ренегатами от МВД, было для Пирогова не самым худшим из возможных итогов.
– Если вкратце, - сказал Кирилл, демонстративно глянув на часы, Стрельцов назвал тебя одним из своих покровителей...
Черты лица у Пирогова заострились.
– Как назвал?
– быстро спросил он.
– Я имею в виду, при каких обстоятельствах он меня назвал?
– В приватной беседе.
– То есть не под протокол?
"Если бы под протокол, - подумал Артемьев, - ты бы сейчас не со мной разговаривал, а с Метлевым".
Впрочем, даже приватной беседы у Артемьева с Лысым Герой никогда не было, и вся информация, которую он вот уже четверть часа малыми порциями скармливал Пирогову, явля-лась стопроцентным и в своём роде совершенным блефом.
– Нет, не под протокол. Но в любом случае, Николай, можешь мне поверить, прежде чем где-то официальным образом зафиксировать это признание, я бы переговорил с тобой. Чем, как видишь, сейчас и занимаюсь.
Это был жест. И Пирогов его оценил. Хотя и по чистой инерции снова попытался ухватить быка, Артемьева, инициативу - всех вместе, за рога.
– Что конкретно сказал Стрельцов? В каком контексте?
Артемьев сделал вид, будто размышляет, а стоит ли раскрывать перед возбуждённым сослуживцем все имеющиеся в наличии и на руках карты. И Пирогов поторопил его:
– Колись, Кирилл, колись. Дело-то жареным пахнет.
– Догадываюсь, - обронил Артемьев.
– Ты что, не доверяешь мне?
– Пирогов начал было играть в "благородное негодова-ние", но вовремя спохватился: не тот случай.
– Это же провокация, Кирилл! Я пока не знаю, что и как там у вас со Стрельцовым вырисовывалось, но ведь это явная провокация!
– Верю я тебе, верю, - отвечал Артемьев.
– Но ты действительно пока не знаешь, что и как. А "вырисовывалось" у нас со Стрельцовым следующее: он не просто назвал твоё имя, он употребил его в качестве имени своего покровителя; он определил тебя человеком, к которому следует обращаться для урегулирования всех вопросов, связанных с Герасимом Стрельцовым лично или с деятельностью принадлежащей ему торгово-закупочной фирмы.
– Ну вот видишь!
– Пирогов даже подскочил.
– Это же провокация. Чистейшей воды провокация.
– Теперь твоя очередь, - вставил Артемьев.
– Объяснись, Николай.
– Это ты правильно сделал, что ко мне сначала пришёл, - говорил Пирогов, словно бы и не слушая.
– Стрельцов - ловкач ещё тот. Я им полгода уже занимаюсь, и он, наверное, что-то почувствовал и решил сделать мне большую проблему. Чтобы я отстал и забыл о нём. Тогда он...
– Ты покажешь мне материалы дела?
– Ну не могу я, Кирилл, пойми ты! Это дело ведёт не прокуратура даже бери выше. Просто у них компромата нет совсем, а по нашей части ему уже кое-что светит.
– Хорошо. С куратором я твоим могу переговорить?
– Нет! Не можешь!
Нелепые оправдания и недоговорки Пирогова в любой другой ситуации могли бы повлечь за собой серьёзное разбирательство, но Артемьев упорно продолжал "валять дурочку", запу-тывая коллегу всё больше.
– Я тебе доверился, - сказал он Пирогову.
– Может быть, теперь ты доверишься мне?
– Безусловно, - оживился Пирогов.
– Теперь я твой должник. И готов ответить на лю-бой твой вопрос.
– В чём смысл жизни?
– с усмешкой спросил Артемьев, но тут же, увидев, что Пирогов не понимает и, вообще, не склонен адекватно реагировать на юмор, поправился: - Да шучу я, не переживай. Значит, говоришь, ты готов ответить на любой мой вопрос касательно Стрельцо-ва?
– Да... Теперь - да.
– Тогда договорились, - подытожил Кирилл.
– Сейчас у нас уже нет времени: через пять минут "оперативка", а потом я двигаю на рутину. Но завтра, скажем, часов в двенадцать - ты как?
– Замётано, - сказал Пирогов почти радостно.
Они пожали друг другу руки и, как коллеги и лучшие друзья, бок о бок двинулись на опе-ративное совещание.
"Бомба подброшена, - думал Артемьев, шагая по коридору и поглядывая искоса на иду-щего рядом Пирогова.
– Бомба подброшена и часовой механизм запущен. Если Ефим прав, то скоро должно рвануть. И ещё как рвануть!".
2.
Оперативное совещание "уголовки" проводил (как и пять лет назад, как и десять лет на-зад) начальник отдела уголовного розыска городского Управления МВД города Ветрогорска полковник Радычев. Афанасий Кузьмич.
– Товарищи офицеры, - по стародавней привычке (как пять и десять лет назад) начал Радычев, - сегодняшнее совещание я хотел бы предварить важным конфиденциальным со-общением.
Присутствующие "товарищи офицеры" зашевелились, но, понятно, возгласов с мест не последовало - дисциплина прежде всего.
Артемьев тяжко вздохнул и положил руки на стол перед собой. Когда полковник Радычев начинал очередное оперативное совещание с вступления о "важном конфиденциальном сооб-щении", это означало, что само вступление будет длинным и малоинтересным для рядового сотрудника уголовного розыска. Однако на этот раз капитан Артемьев ошибался.