Метро
Шрифт:
– Подождите!
Ирина не знала, куда отвозили пострадавших. Она хотела спросить у бригады «скорой», рванулась вперед и, запутавшись в полах плаща, упала на лестнице.
В другой день никто бы не обратил внимания на упавшую женщину, но сегодня все было по-другому. Ее подхватили под руки и помогли подняться, однако «скорая» уже успела уехать.
«Где мне его искать? Как? В каких больницах?»
Ирина стояла посреди пятачка, совершенно растерянная. Она не знала, что ей делать.
Первая услужливая мысль: «Позвони Константинову». Ирина потянулась в сумочку за телефоном, но на полпути отдернула руку.
В самом деле, чего это он? Скрывается от нее, что ли? Бегает? Ну и сколько можно ему названивать?
Она вспомнила сюжет, показанный по телевидению, и подумала, что вторая мысль гораздо удачнее первой. Да, пожалуй, она так и сделает. Если еще не поздно.
Ирина наскоро отряхнула плащ и поспешила на автобусную станцию.
Назимов записывал очередной комментарий. Главная мысль этого сюжета: «Все пострадавшие успешно эвакуированы. По всей видимости, в тоннеле никого больше не осталось. Как сообщили нам представители МЧС… и т. д.».
Он машинально наговаривал заготовленный текст перед объективом, но при этом думал совершенно о другом.
«Не все успеют выйти», – сказал водитель Маева. Не все…
Судя по тому, с какой поспешностью была проведена эвакуация, события принимали самый дурной оборот.
«Наверное, сейчас там, внизу, люди делают что-то…» – Назимов и сам не знал что: этого водитель Маева не объяснил. Но сомневаться не приходилось – что-то очень серьезное и эффективное, чтобы остановить воду.
– Как только мы узнаем об этом подробнее, сразу выйдем на связь со студией, – сказал он последнюю фразу.
Назимов натянуто улыбнулся: репортаж закончен. Красная лампочка на камере погасла.
– Фу-у-у! – Он ослабил галстук и отдал микрофон звукооператору.
Тот стал сматывать провод на локоть.
– Мы все сделали правильно? – спросил Назимов оператора.
Оператор сложил большой и указательный пальцы в колечко.
– Конечно. Все о’кей! Ты молодец!
– Как ты думаешь, все успели выйти?
Оператор пожал плечами, давая понять, что он не знает… или не думает об этом. Однако скорее для приличия спросил:
– А что тебе сказали в МЧС?
– Говорят, все.
– Значит, так оно и есть. Назимов хмыкнул.
– Если бы…
Внезапно он почувствовал, как кто-то взял его за плечо.
Назимов обернулся. Перед ним стояла молодая красивая женщина. Она терла грязную ладошку. Назимов опустил глаза и увидел пятно на ее светлом плаще.
Женщина перехватила его взгляд и пренебрежительно отмахнулась: мол, это такая мелочь, которой не стоит придавать никакого значения.
– Вы можете мне помочь? – спросила она.
– Вам? – Назимов приосанился. – Почту за честь. Что случилось?
– Видите ли, моя дочь… – она сделала паузу; очень короткую, почти незаметную, но от Назимова это не ускользнуло, – и мой муж пропали. Возможно, они ехали именно в этом поезде… – женщина выделила слово «этом». Назимов кивнул: мол, понимаю, о чем идет речь.
– Я очень волнуюсь и не знаю, как мне их найти. Вы…
Алексей улыбнулся женщине и потрепал ее по руке.
– Конечно. Работаем, ребята! – сказал он своей бригаде.
Оператор скептически хмыкнул, но Назимов не обратил на это внимания.
– Как его зовут? – спросил он у женщины.
– Кого?
– Как «кого»? Вашего мужа!
Женщина какое-то время стояла, словно до нее никак не мог дойти смысл вопроса.
– Его зовут… Его зовут Гарин. Андрей Дмитриевич Гарин.
Ирина не думала, что с ней это произойдет: внезапно к горлу подкатил какой-то комок, и глаза защипало, будто она резала лук.
Случилось странное, чему она не могла найти подходящего объяснения. Гарин, конечно, оставался Гариным – со всеми своими недостатками. Но сейчас она особенно остро ощутила то, над чем раньше почти не задумывалась. А как она будет жить дальше? Без него?
Точнее, она об этом думала, и даже часто думала. И всякий раз приходила к выводу, что легко без него обойдется. Но только сегодня она смогла прочувствовать это, и чувства оказались несколько отличными от мыслей.
Она шмыгнула носом и проглотила комок.
– Скажите… скажите ему, чтобы он обязательно мне позвонил, – зашептала Ирина. Она ничего не понимала в телевидении, поэтому не знала, записывают их или нет, можно говорить громко или лучше шепотом. – Скажите, что я жду его звонка! Скажите ему!!!
Глаза щипало все сильнее и сильнее. Она посмотрела на небо и промокнула веки платочком.
– Сейчас вы сами все скажете, – мягко, но уверенно произнес Назимов, взял Ирину за руку и поставил рядом с собой в кадр.
– Добрый день! Мы снова в эфире. Мы ведем наш репортаж от станции метро «Тушинская», где сегодня произошла страшная катастрофа. Многое еще остается невыясненным, многое неизвестно. Мы, наш телеканал, наша съемочная группа, хотим внести свой посильный вклад в оказание помощи всем пострадавшим в этой трагедии. Пользуясь возможностями телевидения, я хочу спросить: друзья, кто из вас знает, где находится Андрей Дмитриевич Гарин? Он вместе с дочерью ехал в этом поезде. Жена не может его найти и очень волнуется. Пожалуйста, все, кто знает о местонахождении Андрея Дмитриевича Гарина, скажите ему, что его ждет жена. Пусть он позвонит ей.
Ирина стояла и слушала, как этот молодой человек с пышным начесом, скрывающим раннюю лысину, говорит о ней в третьем лице. Говорит так, словно вообще не о ней, а о ком-то другом.
Она забеспокоилась. Ее вдруг охватил страх оттого, что никто не услышит слов репортера, а услышав, не обратит на них внимания. Она почувствовала, что упускает последние секунды.
Ирина схватила репортера за руку и закричала в микрофон:
– Гарин! Вы слышите?! Я ищу Гарина, Андрея Дмитриевича, своего мужа! Гарин, пожалуйста, отзовись!