Метро
Шрифт:
Ирина нажала на клаксон, включила «аварийку» и нахально засунула капот в узкий промежуток. Она чуть было не протаранила багажник ехавшей впереди «Ауди». Но, видимо, звезды двадцать первого сентября стояли на небе как надо. «Ауди» проехал вперед, а Ирина, поигрывая сцеплением, еще немного продвинула машину.
Она не отпускала клаксон, и другие водители, увидев такую настойчивость, благоразумно решили не связываться с сумасшедшей бабой. Поток остановился; три машины замерли в ряд, пропуская «четырнадцатую» на поворот. Ирина убрала руку с клаксона и резко рванула с места. До станции метро оставалось совсем немного.
На ближайшем перекрестке напротив Тушинского рынка стояла машина ГИБДД. Ирина пробовала повернуть, но суровый сержант в черной куртке из кожезаменителя покачал головой и для верности погрозил ей пальцем.
Странно, но Ирину это не разозлило, наоборот, подействовало успокаивающе. Присутствие человека в форме давало хоть какую-то надежду на то, что все обойдется; наверное, форма подсознательно ассоциировалась у нее с порядком.
Ирина приткнула машину к бордюру и выключила зажигание.
Сержант направился к ней, но Ирина, опережая возможные вопросы, крикнула на ходу:
– У меня здесь, – она показала за спину милиционера, на станцию, – муж и ребенок!
Сержант понимающе (и, как ей показалось, сочувственно) кивнул и отступил, пропуская ее вперед.
– Многие ушли домой сами. Некоторых развезли по больницам, – сказал он. – Вы звонили домой?
– Домой?
До нее только сейчас дошла эта простая мысль. Ну почему она сразу не позвонила? Почему она всегда начинает паниковать и думать о самом плохом?
Ирина достала мобильный и набрала свой домашний номер телефона. Никто не отвечал.
«Ну конечно, он повел ее к себе. Не может же он оставить Ксюшу одну. Значит, они сейчас у него. Сидят, смотрят телевизор… Или играют. Или…»
Все это она говорила себе, пока набирала номер Гарина. Говорила просто так, лишь бы отвлечься. Лишь бы руки не дрожали.
Но и у Гарина никто трубку не брал.
Ирина почувствовала, что сейчас расплачется. Милиционер это заметил; он склонил голову набок и вопросительно поднял брови: «Могу я чем-то помочь?» Ирина мотнула головой и быстро пошла к станции.
«Ну а почему?… Может, они все-таки успели доехать? Может, Гарин просто немного опоздал на работу? Сейчас везде такая неразбериха…»
Ее осенило. «Точно! Все так и есть! Гарин отвез Ксюшу в школу, а сам не смог вовремя вернуться на работу, потому что метро не ходит, троллейбусы и автобусы забиты, а на такси… У него денег нет».
Ирина набрала номер инфекционной больницы. И там тоже никто не хотел подходить к телефону.
«Да что они все, сговорились, что ли?»
Она уже собиралась нажать кнопку «отбоя», но в это время трубку взял Островский.
– Алло?
Ирине показалось, что его голос сильно изменился с прошлого раза, и, хотя прошло не более пятнадцати минут, она не могла отделаться от этого ощущения.
– Владимир Николаевич! Ирина. Гарина. Скажите, Андрей… Он не появлялся?
– Еще нет, Ирина Александровна, еще нет. Я сам его жду… Буквально, как ворон крови. – Островский закашлялся, скрывая смущение: сравнение и впрямь было не очень уместным. – Мне он самому очень нужен. Возникли кое-какие проблемы…
– А он не звонил? – перебила Ирина. – Не предупреждал, что задерживается?
– Нет, голубушка, не звонил. Но…
– Спасибо большое, – сказала Ирина и отключилась.
Ее снова начала бить дрожь, как тогда, в офисе. Быстрая езда немного отвлекла и помогла чуть-чуть успокоиться, но сейчас паника и страх вернулись, вытесняя все прочие чувства.
Она очень хотела, чтобы кто-нибудь ее успокоил. Ну, или хотя бы попытался это сделать.
Ирина набрала номер Константинова. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сказал механический голос и повторил то же самое на английском.
Она вздохнула, бросила мобильный в сумку и побежала к станции.
На пятачке возле «Макдоналдса» толпились люди. Они плотным полукольцом окружили выход с «Тушинской» и с надеждой смотрели вниз: может, появится еще кто-нибудь?
Но из метро никто больше не выходил. Лестницу перекрыла цепь солдат-срочников в милицейской форме.
Последним пострадавшим – грузному седоволосому мужчине с рассеченным лбом и женщине, запустившей руку под пальто и державшейся за сердце, – помогали сесть в машину «скорой помощи».
Ирина подбежала к милицейскому оцеплению.
– Скажите, там есть еще кто-нибудь?
Молоденький солдат, по виду совсем мальчик, покачал головой.
– Всех уже эвакуировали, – веско сказал он. – На станции никого не осталось.
– Совсем никого? – Ирина сделала шаг вперед, но парень преградил ей путь.
– Туда нельзя.
– Боже, ну а как же мне быть?
Парень неожиданно смягчился. Красивая молодая женщина вызывала у него сочувствие.
– Попробуйте поискать в больницах, – посоветовал он.
– В больницах?… Да-да… – растерянно отозвалась она. – В больницах…
Ирина развернулась и услышала вой сирены. Последняя «скорая», включив мигалку, задним ходом сдавала с пятачка на дорогу.
– Постойте! – воскликнула Ирина и побежала к машине.
Водитель не слышал и не видел ее, он продирался сквозь толпу, не сводя глаз с зеркал заднего вида. Люди помогали машине, они расступались, освобождая проезд, а какой-то парень махал рукой, показывая водителю, что можно беспрепятственно двигаться назад.