Чтение онлайн

Когда к нему зашел адвокат Чижов, он решил, что у того поручение на защиту кого-то из подследственных. Даже обрадовался: Чижов был грамотным юристом, денег следователям и судьям не носил, на свидетелей не воздействовал, клиента гадостям не учил, дел не разваливал. Просто защищал обвиняемого, как положено, и действовал весьма эффективно. За это его все и ненавидели, а Шабанов наоборот — уважал, по крайней мере в своей прошлой ипостаси.

— Что с вами происходит, Виктор Сергеевич? — неожиданно спросил адвокат. Он старомодно держался, старомодно одевался и часто оперировал старомодными категориями: «честь, совесть, порядочность…»

— Вы стали совершенно другим. И дела у вас пошли совсем другие…

— В смысле?

— Неужели вы сами верите, что Федосов — сбытчик наркотиков? Этот неискушенный мальчик…

Шабанов вздохнул.

— Александр Петрович, вера — понятие субъективное, а я следователь и опираюсь на доказательства. Показания свидетелей, понятых, вещдоки, заключения экспертов… Купюры были обработаны радомином, и у этого вашего «мальчика» руки светились в ультрафиолете. При чем здесь вера? Это факты!

— Факты сами по себе мертвы и поддаются любому толкованию… Ему подкинули и деньги, и наркотики. А купюры еще и заставили пересчитать. Вот и светятся руки! Вот и ваши факты!

— Естественно, — усмехнулся Шабанов. — Вы защитник и толкуете их в пользу своего клиента. А обвинение толкует по-другому.

Теперь вздохнул адвокат.

— Я знал вас как порядочного и принципиального следователя. Что с вами происходит?

— Ничего. Все осталось без изменений, и я такой же, как был.

— Да нет, вы очень изменились. И по другим делам это тоже видно.

— Прошу вас, не надо меня обсуждать. Я разговариваю с вами только потому, что мы давно знакомы. И вы раньше работали следователем, и хорошо знаете, что за хлеб мы едим.

— Согласен, что работа следователя сложная и трудная. А сейчас ее вообще извратили. Следствие стало как бы бейсбольной битой… Неужели вам не жалко Федосова?

— Жалость — не юридическая категория.

— Виктор Сергеевич, я старше вас и знаю: за все в этой жизни надо платить. С каждым годом все лучше это понимаешь. За подлость, трусость, предательство платишь двойную, а то и тройную цену. И обратного хода нет!

Весь день Шабанов мучился угрызениями совести, а вечером напился до беспамятства. Светлана в очередной раз устроила скандал.

Через полгода Шабанов был назначен заместителем начальника СО. Для его коллег, да и для всех сотрудников РОВД, это стало полной неожиданностью.

— Вот попер так попер! — приглушенно переговаривались хорошо знакомые офицеры в кулуарах, сторожко поглядывая по сторонам. — Столько лет был на рядовой должности, а потом вдруг — старший следователь, теперь — замнач отделения… Как так? Бабла у него нет… За какие заслуги?

— Ладно, не болтай… Давай, расходимся, — недокуренные сигареты летели в урну. Все понимали, что такие разговоры могут дорого обойтись. А осведомленные люди понимали и многое другое.

К Шабанову пришел старший опер ОБЭП Бровин. Он всегда относился к следователю свысока, но сейчас лучился искренней дружеской улыбкой. В руках Бровин держал раздутый полиэтиленовый пакет.

— Поздравляю, Виктор! Чувствую, ты далеко пойдешь! Каюсь, я тебя раньше недооценивал… Вот мой подарок в честь нового назначения!

Из пакета он извлек красивую коробку, раскрыл. Там лежали черные туфли, очень дорогие даже на вид.

— Со вставками из страусиной кожи, — пояснил обэпник. — Форменные туфли не носи. Во-первых, они превращают ноги в копыта, а во-вторых — это несолидно для руководящего состава. И вообще, прикинься получше: фирменный костюмчик, рубашки, пальто… Я могу договориться, чтобы тебе сделали скидки…

Шабанов вспомнил, с каким видом Бровин рассматривал в коридоре его ноги в дырявых носках. Он усмехнулся.

— С чего вдруг такое участие?

Но Бровин был циничным реалистом и не стал темнить.

— Теперь много вопросов придется с тобой решать. Давай будем друзьями!

— А что, дружба от должности зависит? — издевательски спросил замнач следствия.

— А от чего же? — удивился Бровин.

И действительно, друзья и приятели стали множиться в геометрической прогрессии. Все звали в рестораны, норовили оказать какие-то услуги… Но Петрицкий запретил дружить абы с кем.

— Запомни, Виктор, пить можно только с людьми своего круга, с руководителями, — веско произнес начальник СО. — Тогда это не пьянка, а общение. И привыкай держать дистанцию с подчиненными и рядовыми. От своего друга Ефимова тоже отойди подальше. Не сразу, постепенно, чтобы в глаза не бросалось. А завтра вечерком поедем на базу отдыха, отметим твое назначение в хорошей компании… Я расскажу, как все организовать.

В компании оказались руководители подразделений РОВД: начальник УР Сивцов, начальник участковых Видин, начальник ОБЭП Малыгин, судья Окружнов, помощник прокурора Барсиков, несколько человек из районной администрации… Шабанова удивило, что все пили по-черному — куда там Ефимову или самому Виктору. Но главное не в том. После этой пьянки между ними исчезла дистанция и установились добрые товарищеские отношения. Теперь Шабанов чувствовал, что может войти в кабинет к любому руководителю и решить нужный вопрос.

После работы он поехал к Марине. В однокомнатной квартире пахло едой. Хозяйка встретила его в коротком халате, надетом на голое тело. Виктор сразу стал расстегивать пуговицы, но она отстранилась.

— Потом! Мой руки и к столу, я котлеты готовлю! Ты же на всю ночь?

— Конечно…

Тут зазвонил мобильник. Виктор напрягся. Телефон был его врагом. Каждый звонок нес неприятности: ЧП, вызов на происшествие или «на ковер» к начальству.

На этот раз звонила жена. Тоже ничего хорошего.